На снежном фоне вырубленных руин мерцала холодом и неземностью бездонная прозрачность небес. Женщина с головы до ног обмотана снегом, глаза блестят от яркого свода планетарного центра — Ожерелья. Она затаила дыхание, словно молитву во тьме, ожидая начала, когда выстрел из рукасланника «АРГ-12» разорвет вечность в этом отрешенном ущелье....
И станция наверняка принадлежит им!
Энергии гиперкосмоса образовывали опасные, коварные течения.
Антон воспринимал их именно так: в виде визуальных, а порой и субъективно осязаемых потоков разной плотности, прозрачности, интенсивности свечения.
Наверное, и жизни не хватит, чтобы изучить и осознать суть протекающих тут процессов.
Зеленоватое пламя встречалось повсеместно.
Если отключиться от нейросистемы «Корпускула», взглянуть на экраны обзора, можно ослепнуть от яркого белого света. На его фоне различима лишь точка, пылающая в центре мироздания.
Иное дело – прямой контакт с датчиками корабля. Сколько же цивилизаций прошли путем прогресса и в конечном итоге отдали свои достижения омни, чтобы те смогли создать уникальную локационную систему, данные от которой способен прочесть лишь разум?
Антон подозревал, что за суммой уникальных технологий тянется длинный шлейф трагических событий, уходящих во тьму веков и тысячелетий.
Пусть не своими руками, опосредованно, но владыки космоса причастны к гибели миров и рас.
"За год, проведенный на станции, он ни разу не встречал представителей иных космических рас. Будь господство омни основано на взаимовыгодном сотрудничестве со множеством существ, населяющих Галактику, логично было предположить содружество сотен цивилизаций, но нет. Короткий, но перенасыщенный событиями отрезок жизни сформировал уверенность – владычество омни построено на крови.
– Не отвлекайся, – посоветовал ему Боб.
«Корпускул» медленно маневрировал. Скопление кораблей и станций, оказавшихся в границах энергетического пузыря, образованного пересечением вертикали и гипертоннеля, постепенно удалялось.
Присутствие скелха напрягало, мешало сосредоточиться. Антон уже несколько раз доходил до грани срыва. Он устал прятать эмоции, возводить и поддерживать в рассудке стену отчужденности.
«Неизвестны все функции вживленных мне нанитов. Стоило спросить себя, почему Боб так беспечно покинул «Корпускул», безбоязненно оставил меня одного? Разве он не допускал, что я могу увести корабль, бросить его среди безжизненных обломков былого катаклизма?»
Антон не хотел разделить судьбу Нейруса.
