Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
– Так это они ночью ключами в замке ковырялись? – ошарашенно спросила Таня.
– Ну да. И на свое счастье вы воспользовались дополнительными запорами, когда услышали, что в замке кто-то ключом орудует! Иначе..."
"Короче, в следующий раз квартиры шмонали, когда хозяек не было дома. Причем, невиданное дело – квартиру Афанасьева обыскивать пошел сам Зельманд. Он был просто на грани истерики. Ведь перед Санчесом именно он отвечал за все головой, а не Леший и не кто-то еще. Шансов, что Афанасьев спрятал камни и диск именно у себя дома, было больше всего, поэтому там Зельманд решил искать сам.
– Откуда они узнали наши адреса? Даже Павловской, с которой Глеб давно не встречался, только деньги на ребенка давал?! – спросила Сычева.
– Дело в том, что был в этом деле еще один «серый кардинал».
– Инга?! – хрипло спросил Афанасьев.
– Она жизнь положила, чтобы знать об Афанасьеве все! Это было ее бзиком, ее манией, если хотите. Она детективов нанимала, сама переодевалась, чтобы выслеживать его, ну и прочей ерундой занималась.
– Но как она оказалась в доме Овечкина? – подала голос Сычева. – Почему так по-свойски вела себя там, попугая кормила?
– Инга была его гражданской женой! Ну, или сожительницей, любовницей, – я в этой терминологии не силен. Она и любовь-то с Овечкиным закрутила, чтобы постоянно быть в курсе дел Афанасьева.
– Лесков ее брат?! – прошептал Афанасьев. – Это неправда! Я знал Ингу с детства, у нее никогда не было никаких братьев!
– Был. Двоюродный. Не все-то вы знали, господин Афанасьев! Инга все поджидала момент, когда вас можно будет поймать на чем-нибудь очень серьезном. Это она подсказала Овечкину написать статью и подписать вашим именем, когда стало известно о вашем грядущем назначении.
– Овечкин знал о ... ее тайной страсти? – голос у хмыря сел, охрип и это снова доставило Карантаеву удовольствие.
– Догадывался. Но ему было плевать.
