Автор
В изумрудных зубках Татьяны жила незаметная жизнь одиночества — уже пять лет она не читала ни одной новой книги. Но в один миг все изменилось: случайный подарок заставляет забыть о многолетнем анабиозе и вернуться к чтению. В комнату врывается расстроенный отец, доказывая Татьяне, что жизнь настолько опасна и непредсказуема, что можно потерять любовь, даже будучи женатым мужиком....
– Неловкая, несуразная и очень рассеянная!! Я тебя на психологический тренинг в субботу с собой возьму, пойдешь?!
– Пойду, – засмеялась Таня. – А то уволишь меня к чертовой матери!
* * *Дверь в квартиру Флека оказалась открытой.
– Эй, есть кто-нибудь?! – громко крикнула Таня, но ей никто не ответил.
В свете последних событий относительно незакрытых дверей можно было подумать все самое нехорошее, но так почему-то не думалось.
Таня бросила в коридоре сумку и прошла в просторный, хорошо освещенный холл. Из-за одной двери слышался шум льющейся воды и веселый свист.
– Эй! – Таня постучала костяшками в дверь.
Свист только набрал обороты и еще больше повеселел.
Таня открыла дверь, зашла в просторную ванну и подошла к душевой кабине.
За матовым стеклом кто-то бодро плескался и громко свистел.
«Ну и здорово, – подумала Таня. – Мне так легче будет ему все сказать».
– Флек, – сказала она, – я пришла к тебе с вещами, собака! Наверное, это безумие, но ведь может же человек хоть раз в жизни совершить безумный поступок?! Ты молчи, не отвечай ничего, а то я собьюсь.
Свист в кабинке прекратился, плеск воды поутих – Флек внимательно ее слушал.
– Флек, собака, ты снился мне каждую ночь в последнее время.
В кабинке стояла голая, поджарая Ирина Петровна и рьяно терла себя массажером.
– Надеюсь, что вы хотите Игорешу, а не меня, – невозмутимо сказала Ирина Петровна. – Дайте мне полотенце, во-он то, розовое, большое.
– Зачем вы свистите в душе?!! – возмутилась Таня. Она прикрылась одеждой и протянула маме-бабушке полотенце. – В душе свистят только мужики! – Чуть не плача, она начала быстро одеваться. Ей сквозь землю хотелось от стыда провалиться.
– У вас отличная фигура. – Нисколько не смущаясь своей наготы, Ирина Петровна вышла из кабинки и стала вытираться полотенцем. – А свистю я потому, что петь не умею.
