Я подождал еще один удар, прежде чем с тихим скрипом открыл дверь. Лампа горела, и я сразу же сосредоточился на свернувшейся фигуре Жюля. Она лежала в позе эмбриона на боку, прижимая подушку к животу. Я не мог видеть ее лица, но я видел, как она напряглась при моем появлении.
Все еще не сплю."
"“Привет”, - тихо сказал я. “Как ты себя чувствуешь?”
“Хорошо. Просто болит живот, - пробормотала она.
Я сократил расстояние между нами, пока мы не оказались лицом к лицу, и у меня снова защемило в груди, когда я заметил ее поверхностное дыхание и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие ее подушку.
“Вы принимали ибупрофен? У меня есть некоторые ”. Я всегда носил мини-аптечку первой помощи с бинтами, обезболивающими и другими предметами первой необходимости.
“ Ага. ” Джулс посмотрел на меня, нахмурив бровь. “Ава сказала тебе, не так ли?”
“ Да. ” Не было смысла лгать.
Она застонала. “Я должен был сказать ей, чтобы она ничего не говорила”.
“Уверен, я бы заметил, что что-то не так, когда увидел, как ты свернулся калачиком, как деформированная креветка”.
Это не считалось оскорблением, если я пытался заставить ее чувствовать себя лучше. Это дало ей прекрасную возможность огрызнуться, и спор со мной всегда оживлял ее.
Моя улыбка исчезла, когда она не ответила.
Ладно, возможно, комментарий о деформированной креветке был не таким полезным, как я думал.
Должен ли я попытаться помочь ей или оставить ее в покое? Не было надежного метода для облегчения сильных судорог, и она уже принимала ибупрофен, но были и другие средства, которые могли бы помочь.
Вопрос был в том, нужна ли ей моя помощь.
Я принял решение, когда Джулс вздрогнула и прижала подушку ближе к животу, ее лицо исказилось от боли.
К черту это. Я помогал ей, нравилось ей это или нет. Я не мог спать рядом с ней, зная, что она в агонии. Я не был таким уж мудаком.
Я вошла в ванную и осмотрела туалетные принадлежности, выстроенные на мраморной стойке. Когда мы выгрузили наш багаж, я мог бы поклясться, что увидел — ага. Я взял крошечную бутылочку лавандового масла и вернулся к Джулсу.
“Я мог бы помочь с судорогами”, - сказал я. “Перевернись”.
“Почему?”
“Поверь мне”. Я поднял свободную руку, когда она открыла рот. “Да, я знаю. Ты мне не доверяешь. Но я опытный медицинский работник, и я обещаю, что у меня нет гнусных намерений. Так что, если ты не хочешь ворочаться всю ночь ... ”
“Опытный медицинский работник, но ваше поведение у постели больного могло бы потребовать серьезной работы”.
