Автор
За широким красным деревянным столом сидел глава семьи Каморра, его карты несла напряженность и неизменность. Его владения покрывали всю восточную часть страны от Мэна до Джорджии. Но Канзас-Сити теперь был их новым приобретением, взятой у Русских недавно. Римо Фальконе медленно расширял влияние своего клана на Востоке, но опасения по поводу своих новых границ кипели в нем как огонь между камнями....
Дело было не в той женщине перед нами. Римо испытывал меня, и то, что он чувствовал необходимость сделать это, выбивало меня из колеи. Леона была отвлекающим маневром. Она не представляла никакой угрозы для Каморры.
— Она не такая. Не прикасайся к ней, — яростно сказала мать Леоны.
Я снова посмотрел на нее. От нее мало что осталось. У нее не было ни гордости, ни чести, ничего, но, несмотря на то, что ей нужен был пакетик в руках Римо, часть ее, которая заботилась о дочери, независимо от того, как мало от нее осталось, победила.
Римо бросил пакетик на землю.
— Ты не стоишь моего времени.
Она бросилась вперед и взяла пакетик, баюкая его, как ребенка.
— Ты моя собственность, пока должна мне деньги. Работай на улицах. Ты слишком убогая для наших борделей.
Она не слушала. Она рылась в сумочке. Наконец ее рука появилась со шприцем, покрытым запекшейся кровью.
Лицо Римо исказилось от гнева.
— Не здесь!
Она отпрянула. Я подошел к ней, схватил за руку и поднял на ноги.
— Пять тысяч плюс проценты, Фабиано. Леоне тоже скажи.
Я запихнул мать Леоны на заднее сиденье своего Мерседеса и сел за руль.
— Даже не думай колоться в моей машине, — прорычал я. Злюсь на нее, на Леону и больше всего на себя.
Мать Леоны съежилась на сиденье. Она не двигалась всю поездку, за исключением ее глаз, которые смотрели на меня, как будто я набросился на нее. Она уже была сломлена.
Я вздохнул и оставил ее в машине, направляясь к Арене Роджера.
— Я нашел ее. Она в моей машине.
Глаза Леона расширились, и она обняла меня. Обняла меня посреди Арены Роджера, на глазах у десятков клиентов. Я схватил ее за руки и оттолкнул.
Л Е О Н А
Я опустила руки, осознав, что сделала. Фабиано выглядел взбешенным. И я поняла. Он не только должен был соблюдать приличия, но и люди не должны были знать о нас.
— Как она? — спросила я, выходя вслед за ним.
Он распахнул дверь, и мама, спотыкаясь, вышла. Она выглядела так, словно ее не вовремя нашли и у нее не было времени привести себя в порядок.
Я видела ее в худшем состоянии, поэтому я подошла и обняла ее. Она обняла меня в ответ, затем опустила руки, дрожа. Когда я увидела шприц и пакетик в ее левой руке, я поняла почему.
— Мне нужно... — прошептала она.
Я кивнула. Я знала, что ей нужен укол.
