Автор
После глубокого интимного контакта с Нино, я ощущаю его теплые касания и ласки, но моя сердечная активность остается высокой. Вместе мы находимся в мире невесомых чувств и тайн, пока он не признается: "Я люблю тебя, Ясмина." Его слова наполняют нашу комнату ярким светом истинного сердца, заставляя дрожать от восхищения....
— Эмоциональный разговор — не мое дело, Киара.
— Знаю. Я разберусь с твоей грубостью, а тебе придется разбираться с моей эмоциональностью, вот так оно и есть. — я посмотрела на Римо. — Не могу поверить, что у тебя двое детей.
— Это твой способ спросить меня, как прошла встреча с ними?
Мои щеки вспыхнули.
— Неужели это так очевидно?
— Ты не лучшая в играх разума.
— Я не хочу ею быть. — я пожала плечами. — Я рада за тебя. Невио и Грета — самые милые дети, которых я когда-либо видела. Я не могу дождаться, когда они вырастут в этом доме.
В глазах Римо промелькнуло понимание.
— Это же чертово чудо, да? И какая-то ирония... — затем он мрачно рассмеялся. — Девушка, которая меня ненавидит, родила мне двоих детей.
— Серафина не ненавидит тебя, Римо. Она не делала этого даже тогда, когда была пленницей в этих стенах, и не делает сейчас.
Лицо Римо вытянулось, и он откусил еще один кусок от своего бутерброда.
— Отдохни немного. — повторила я и поднялась на ноги.
Я ушла, дав Римо немного отдохнуть, хотя он, без сомнения, вскоре предпримет еще одну попытку побега.
Ни Нино, ни кто-либо другой не смог бы надолго удержать Римо в постели.
НИНО
Римо был трудным пациентом, что неудивительно. Он никогда не любил выглядеть слабым перед другими, даже передо мной. Адамо не сделал это намного легче для меня.
Когда я в первый раз заглянул к нему на следующее утро после того, как привез Римо домой, он не лежал в постели, а курил на улице.
— Никотин — это яд. Твоё тело должно тратить ресурсы на очищение тех токсинов, которые оно должно использовать для исцеления твоих травм.
Он поднял глаза.
Его лицо все еще было опухшим, так что было трудно прочитать выражение его лица.
— То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее, верно?
Я нахмурился от его горького тона.
— Мне нужно взглянуть на твои раны. — я указал на его предплечье. — Ты должен был оставить бинты на себе. Ты рискуешь, что грязь попадет в твои ожоговые раны.
Адамо еще раз глубоко затянулся сигаретой, прежде чем раздавить ее под кроссовкой.
— Я в порядке.
— Это не так. А теперь позволь мне проверить тебя. Я бы предложил зайти внутрь.
— Ты должен заботиться о Римо, а не обо мне.
— Да, и он восстанавливается, но нам нужно, чтобы ты тоже поправился.
Адамо поднялся на ноги и последовал за мной.
— Не вини себя за то, что случилось с Римо. — сказал я, ведя его в лазарет, который мы оборудовали несколько месяцев назад.
— А кого еще мне винить? Меня поймали.
