Я медленно пытаюсь переварить эту новость, но мне ни черта не удается. Чем дальше в лес, тем гуще дебри.
– Что это может, по-твоему, значить, Миш?
– «Наружку» просто так не устанавливают, но вряд ли твоя девушка имеет отношение к террористической деятельности или государственной измене, – размышляет он там конце провода, – возможно, она им зачем-то понадобилась. У меня есть возможности узнать через свои источники. Естественно, это потребует больших денег и некоторого времени.
– Всё, что угодно, только найди её скорее!
Меня так колотит, что приходится припарковать машину и отдышаться. Опускаю лоб на кожаный руль, продолжая с силой сжимать его пальцами. Знаю, что Макс видит мою слабость, но мне всё равно. В голове только её имя бьет набатом: Алена... Алена... Алена... Куда же ты улетела, Птичка?
– Самгин, я, конечно, всегда знал, что ты редкостный ублюдок, сам от тебя недалеко ушел, но что же ты сказал или сделал ей такого, что она не пожелала обратиться к тебе за помощью? – спрашивает он, а сам будто приговор мне зачитывает.
Я крепче сжимаю руль, немного трезвея от его обвинения.
– Мы же оба знаем, что Алена всю жизнь только тебя и любила, – продолжает он сухо бить меня по живому, ударяя каждой буквой своих слов.
– Пожалуй, настало время нам кое в чем разобраться, – цежу сквозь зубы, выходя из машины, хлопая дверью, и он, понимая, что мне нужно выпустить пар, вылезает следом.
– Да успокойся ты, так её не найдем! – ершится он, поднимая при этом ладони вверх, но я слишком разгорячен его словами и чувством собственной вины.
Беру его за грудки, вспоминая их вдвоем в постели.
– Она так любила меня, что под тебя легла? – Я в бешенстве трясу его. Макс отталкивает меня и пытается ударить, но мне удается уклониться от направленного в лицо кулака, совершая маневр в сторону его щеки.
– Не было у меня с ней ничего. – Теперь уже он уворачивается от меня и отходит на несколько шагов, чтобы проехаться по моим губам кулаком и разбить их.
– Не было, слышишь? Жизнью клянусь!
От боли становится лучше, я сплевываю кровь, вновь рассматривая друга покрасневшими от напряжения глазами.
– Верить можно только тому, что можно доказать, – криво ухмыляюсь, по-прежнему не принимая его слова всерьез. – Ни ты, ни Алена вашу версию подтвердить ничем не можете. А вам обоим я не верю.
