Каждое слово Лады, казалось, загоняло в глубь моего сердца острое, всепоглощающее чувство вины. И ведь Алена так ни разу и не обмолвилась об этом, хотя у неё была уйма возможностей бросить мне это в лицо.
– Клянусь, я не знал...
– Да какое это имеет значение, знал ты или не знал?! – произносит она иронично, приподнимая верхнюю губу, так, словно испытывает в данный момент ко мне отвращение, и затягивается очередной сигаретой. – Ты просто оставил её одну, когда наша бабушка умирала. Что, гордыня так глаза застелила, мешая мозгами думать? Как ты вообще мог поверить, что эта маленькая девочка способна на предательство?! Неужели ты так плохо её знал?!
Я втягиваю в легкие дым, чувствуя, как приятно он проходит по языку в гортань, раздирая крепким и едким табаком слизистую, а никотин, попадая в кровь, приносит успокоение, которого хватает ровно до следующей затяжки.
– Я привык верить только своим глазам, – отвечаю я, пропуская дым через зубы, глядя в чужие, но такие знакомые глаза. – Знаю, что виноват. Позволь мне искупить перед ней эту вину.
Лада смотрит на меня молча целую минуту, будто умеет считывать по глазам человеческие души.
– Оставь её пока в покое, – все же отвечает девушка. – Ты на неё давишь, и чем больше давления оказываешь, тем сильнее она будет сопротивляться. Дай ей время.
После этого разговора я действительно решил, что стоит немного ослабить поводья. Я так привык всю жизнь держать любую ситуацию в своих руках, что посчитал, будто и с Аленой получится все уладить, если прилагать как можно больше усилий.
А в итоге все вышло наоборот.
Стоило ей покинуть стены той больницы, куда её перевели, как она сразу попалась на глаза моим людям, и я старался быть рядом, но вне зоны её видимости, при этом пытаясь попутно решать другие вопросы.
Самойлов еще находился под следствием, и я решил навестить его в СИЗО. Выглядел он неважно, вместо делового костюма, в котором я привык его видеть, передо мной появился невнятный парень в спортивных трениках и майке. В прессе писали, что после того, как его взяли под стражу, у его отца случился обширный инфаркт, а в купе со сроком, который ему грозил – неприятностей у него было и без меня выше головы.
– Что, Самгин, пришел позлорадствовать? – интересуется Андрей, присаживаясь напротив.
– Зачем ты хотел подставить Комар? – ответил я вопросом на вопрос. Сам Андрей в отличие от рыжей доверчивой девушки мало меня волновал. – Если ты ответишь честно, у тебя будет шанс, Самойлов. Шанс выжить здесь.
