Глава 10
Он убирает руку, оставляя на коже ожог, но я, наконец, начинаю дышать, сознавая, что алкоголь, к моему сожалению, испаряется из организма.
Меня одолевает очень странное чувство, сидя вот так рядом с ним в машине, как и множество раз когда-то, много лет назад. Здесь всё пропитано им. И я не «дергаюсь», не возмущаюсь его грубым поведением, не интересуюсь, куда он планирует меня отвезти, чтобы, видимо, убить и закопать, просто откидываю голову на подголовник, прикрываю глаза и втягиваю в легкие запах его машины.
Он застегивает на мне ремень безопасности, но делает это так ловко и быстро, что я даже не успеваю этого заметить, находясь в легком забытьи. Клим выжимает педаль в пол до упора, и мы мчимся по загородной трассе, нарушая все скоростные режимы, на его безбожно дорогом спортивном автомобиле. Я помню, что быстрая езда – один из его любимых способов справиться с гневом. Наблюдаю за ним, вбирая в себя его облик с жадностью женщины, которая смотрит на чужого мужчину и знает, что он не будет принадлежать ей.
"
"Всё в нем такое родное и такое моё, что мне, кажется, не было между нами этих лет. Словно он приехал в город N, забрал меня после тренировки и везет по знакомому маршруту домой, к бабушке. Хочу его с такой силой, что вся моя кожа покрывается мурашками от потребности прикоснуться к нему.
Самгин зол, и меня это радует, но не потому, что я стремлюсь его уколоть, а потому, что за этой злостью я вижу его. Сейчас я узнаю в нем того человека, которого любила до безумия. Но это так опасно для меня, я не смогу пережить всё еще раз, я просто сломаюсь.
После смерти бабушки сестра настояла на том, чтобы я поехала вместе с ней во Флориду. У меня не было сил за что-то бороться, кому-то противостоять, и уж точно не родной сестре. Она увидела меня в тот день, когда я встречала ее с «грузом двести» в аэропорту своего родного города, где была похоронена мама.
– Сестренка! – Обхватив ладонями мое лицо, она вглядывается мне в глаза. – Тебя всю трясет!
Она обнимает меня, и я наконец-то могу расслабиться и расплакаться в её объятиях, вдыхая последний родной запах на этой земле.
До ее замечания я даже не знала, в каком напряжении была все это время. Тело действительно мелко дрожит, будто меня лихорадит, но я не больна. Я просто дико устала от этой взрослой жизни, где мне одной приходится справляться с проблемами.
На похороны бабушки заявился отец. Я смотрела на него, но ничего не испытывала, даже злости. Он попросил у меня денег.
