Она отрицательно качает головой:
– А разве должна?
Забираю из открытого сейфа, в котором отец раньше держал крупную наличность, единственный ценный документ и передаю Алене. В день, когда подписал цессию, приехал в этот старый дом, как раз получив права на него, в попытке распутать паутину, которую сплёл мой папаша.
– Вот и расскажи мне, где вы подписывали этот договор.
Если и были у меня сомнения в подлинности документов, то по её лицу сразу стало понятно, что зря надеялся. Она побледнела и дрожащими пальцами вытащила договор из конверта.
– Откуда у тебя это? – Поднимает на меня лихорадочные глаза. Её всю колотит, и она делает глоток виски, недовольно морщась от его терпкого вкуса.
– Не имеет значения. Хочу знать, как ты собираешься возвращать долг. Ты в курсе, что у тебя уже год как просрочка?
Мне хочется задать иные вопросы. Зачем она брала деньги у моего отца? Чем думала, подписывая договор с валютной оговоркой? Как это всё происходило? Потому что я не понимаю, когда они успели обо всем договориться.
Единственная картинка, которая складывается в моем мозгу: её измена связана с соглашением, заключенным с отцом, и зная его, я понимаю, он не мог не обложиться правовой защитой со всех сторон, загоняя восемнадцатилетнюю девушку в угол. Впрочем, ее это никак не оправдывает. Меня не волнуют причины, по которым она обратилась к отцу, я прокручивал все возможные варианты событий и не находил ни в одном из них возможность её простить.
Алена вглядывается в листы бумаги, будто видит их первый раз в жизни.
– Я верну деньги, – заверяет она дрожащим голосом, – не сегодня и не завтра, но я их верну.
Рассматриваю её с недоверием. Она стоит передо мной в полуобморочном состоянии, бледная, поникшая, и я давлю в себе любое проявление жалости к ней.
– И где же ты достанешь нужную сумму?
Она смотрит на меня по–другому – как загнанный в клетку дикий зверь, перед которым стоит охотник с ружьем. В её взгляде столько эмоций, и самая сильная из них – ненависть и злость.
– На панели, – устало произносит, откидывая голову к стене и прикрывая глаза. – Не все ли тебе равно, как будут найдены деньги?
Почему она виновата в том, что продалась моему отцу, предала меня, а я ощущаю себя извергом, видя её беззащитность?
– Хочу облегчить тебе поиск клиентов.
Она открывает глаза и недоуменно смотрит на меня.
– Ты станешь моей любовницей на некоторое время, пока мне не надоест или я не посчитаю, что долг отработан.
