Я просто пообещала сестре поведать историю о том, как мне удалось найти деньги, позднее, и на этом мы закрыли эту тему.
Бабушка стоически перенесла новость о том, что мы с сестрой приняли решение оперировать её за океаном. Казалось, она согласилась лечиться не потому, что стремилась жить, а потому, что не хотела нас расстраивать. Пока готовились к перелету, я изучала информацию о каждом хирурге клиники, специализирующемся на той операции, что требовалась бабушке. Я хотела для нее только лучшего специалиста, чтобы свести к минимуму возможные риски.
Казалось, что вся бюрократическая волокита должна была закончиться еще в России, но и тут с этим были проблемы, несмотря на то, что на счетах клиники от меня была депонирована огромная сумма.
Дни до операции текли быстро, мимолетно, время буквально ускользало. Наш случай был сложным, и не каждый врач был готов за него взяться. Сначала бабушку согласился вести светило отделения нейрохирургии – человек, наделенный огромным дарованием, с множеством врачебных регалий, но в последний момент отказался без объяснения причин.
В голову пришла нехорошая мысль о том, что он не хочет портить себе статистку возможным неблагоприятным исходом хирургического вмешательства.
Найти и обсудить с ним его решение было не самой простой задачей: его невозможно было застать в кабинете, а запись на прием была расписана на месяц вперед. Мы с сестрой часами просиживали под его дверями, но если он и появлялся там, то на контакт не шел. Медсестры шептались, что он гений и, как всякий одаренный человек, имеет свои отклонения.
Время истекало, операция на головном мозге была назначена на завтра, и мне совсем не понравился молодой хирург, которому было куда интереснее поговорить со мной, нежели с моей бабушкой. Мне не хотелось, чтобы кто-то приобретал опыт, учился и практиковался, оперируя дорогого мне человека. Не имело никакого значения, какой университет он окончил, тот факт, что он носит одну фамилию с заведующим отделением, меня уже не устраивал. Не хотелось убеждаться в правильности крылатого выражения, что природа обычно отдыхает на детях.
Вымотанная бегом по клинике в поисках врача, который буквально скрывался от меня, я зашла, уставшая и взмокшая, в лифт и уставилась в знакомое лицо. Он, тот самый врач, который никак не хотел со мной разговаривать, стоял в голубой рабочей робе хирурга и с шапочкой на голове.
– Вы Патрик Фриман? – Мой голос дрожит, потому что я не верю своему везению.
– Да? – Он поднимает на меня усталый взгляд.
