Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
То есть у тебя были только слова твоей драгоценной подружки о том, что какой-то козел бросил ее бедную, несчастную с пузом. При этом ни подтверждений того, что пузо от меня, ни доказательств того, что она действительно со мной связывалась, но ты вышла на тропу войны.
У меня печет глаза:
— Ты не видел, как она угасала. Не видел, как мучалась. Как страдала от мысли, что ребенок останется один.
— И даже в такой ситуации не призналась вам со Змей кто я, где я? Может, была не уверена, что я имею отношение к ее беременности?
Рука сама взлетает кверху, чтобы отвесить пощечину, но Кирсанов перехватывает ее, больно сжимая запястье.
— Да как ты смеешь!
Он сжимает еще сильнее, и у меня из брызжут слезы…
— Она всегда знала, где меня найти. И если думала, что я загнал ее в черный список, то позвонила бы с любого другого номера. Разве не так бы поступил любой нормальный человек попавший в беду и действительно нуждающийся в помощи? Я бы помог, без проблем. Но вместо этого она предпочла роль жертвенной овцы.
— Нравится изображать из себя рыцаря, когда уже все закончилось, да? — я пытаюсь вырвать руку из его захвата, но Макс удерживает, а потом и вовсе дергает так, что врезаюсь ему в грудь.
Больно до одури! Не физически, а в душе. Его прикосновения опаляют, заживо сдирая кожу. Мы враги, но я умираю от желания просто прижаться к нему и закрыть глаза.
Бой сердца, такой злой и такой знакомый, чувствуется даже через одежду. И мое собственное, едва дергаясь в конвульсиях, тянется за ним, пытается подстроиться, поймать общую волну.
— Равнодушное чудовище!
— Мммм, надо же, — отодвигает от себя. Одной рукой продолжает удерживать, а второй хватает за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и смотреть в глаза, — И как тебе жилось с этим чудовищем? Как спалось в одной постели все это время?
Краснею до кончиков волос, злюсь, пытаясь вырваться, но Макс держит так, словно я не сильнее бабочки.
***
— Мучилась, наверное, бедняга, — на мужских губах появляется циничная ухмылка, — шутка ли два года трахаться с чудовищем.
Я чувствую, как пылают мои щеки.
— Макс…
— Хотя ты девка целеустремленная. Ради дела на что угодно готова. Хоть в глаза улыбаться, а за спиной травить, хоть бабу другую подложить, хоть самой ноги раздвигать.
Дергаюсь, снова пытаясь вырваться, но его хватка не слабеет ни на миг.
— Что-то не так, милая? Я в чем-то ошибся.
Я не знаю, каким образом, он все выяснил, но меня это пугает до коликов.
