Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Стоит мне только вывалить им все, что есть на вас с Рыжей, и тебя так быстро лишат родительских прав, что и глазом моргнуть не успеешь. И поверь, всем будет плевать, что там были простые энергетики…
Значит, Сашка и это ему рассказала. Только что толку? Кирсанова это не смягчит.
— Да и что ты сможешь ему дать? Ни-че-го! Если, конечно, не разведете еще какого-нибудь лоха, чтобы организовать счет помощи, как это сделали для Влада.
Меня коробит от его равнодушия:
— Кто-то же должен был это сделать, если отцу наплевать!
Взгляд темнеет.
— Влад не мой.
Убивает его нежелание принимать реальность, его отрицание. Поэтому выпаливаю жестокое:
— Да тебе и на моего ребенка потом будет наплевать! Ты прицепился только потому, что хочешь сделать мне больно. А как добьешься своего, так и все, свалишь в туман.
— Естественно, — хмыкает, — свалю. Я же всегда так делаю.
— Максим!
— Все, притомила. Иди к себе. Через час едем в город. У моего знакомого частная клиника. Тебя примут. УЗИ, анализы, осмотр и все остальное.
— Я не хочу!
— Зато я хочу. Мне нужно убедиться, что с ребенком все в порядке. Если будешь сопротивляться – запру в клинике до самых родов. Не провоцируй. Иди.
Он отворачивается, показывая, что разговор завершен и мне не остается ничего иного, кроме как уйти. Разговаривать сейчас с Кирсановым – это все равно что с разбегу головой биться о каменную стену. Дело не в том, что он не слышит меня, а в том, что не слушает. Ему плевать.
Ровно через час он без стука заходит в комнату и молча бросает пакет на кровать:
— Я никуда не пойду
— Ок.
Я еще минуту сижу, охватив себя за плечи руками, а потом вскакиваю, и вывалив все из пакета, начинаю одеваться.
Ведь не шутит. И правда пришлет своих мордоворотов.
Когда на лестнице раздаются тяжелые шаги я уже готова. Затягиваю волосы в высоких хвост и иду к двери, распахнув ее за секунду до того, как это сделают другие.
— Максим Владимирович ждет в машине, — бесстрастно произносит один из шкафов.
Неужели нигде ничего не екает? Хотя с чего у них должно екать? Я же не человек, а просто работа, объект, от которого хлопот больше, чем пользы. Сколько же им платит Кирсанов, раз они не задают вопросов и молча выполняют его приказы?
В голове десятки вопросов, но я уже не рассчитываю получить хоть какие-нибудь ответы. Покорно спускаюсь вниз и выхожу на улицу.
