Автор
За мной следят. Меня сбрасывают со счетов. Я возвращаюсь домой и продолжаю пить горький чай, пряча телефон за спину. Слова "Макс не мог нас найти" разносятся по городу среди толпы, я чувствую себя затерянной здесь, но знаю, что он далеко.
Я, как дебил, ловлю каждую деталь и каждый жест, мой внутренний радар хреначит на полную, и ничем его не перебить.
Когда проезжаем мимо аптеки, я вспоминаю про рецепт, лежащий в кармане, и заруливаю на парковку.
— Жди.
Она даже не оборачивается в мою сторону, лишь едва заметно кивает и продолжает смотреть в окно.
Я покупаю пилюли и тороплюсь обратно, поточу что в какой-то момент коротит и кажется, что, воспользовавшись моим отсутствием, бывшая жена попробует сбежать. Но она на месте, кажется, даже ни разу не пошевелилась за это время.
Бросаю ей на колени пакет:
— Как принимать знаешь.
— Знаю, — оборачивается ко мне и ровным голосом произносит, — отпусти меня.
— Нет.
— Ты же ненавидишь меня.
— И что? Тебе же ненависть не помешала провести рядом со мной два года.
Усмехается невесело и, покачав головой, снова отворачивается к окну.
— Значит, в отместку столько же меня продержишь?
— Меньше, — я выруливаю на дорогу, — гораздо меньше. Месяцев так шесть-семь.
Она морщится, прекрасно понимая, что я имею в виду.
— Шесть месяцев на цепи, а потом пошла на хрен? Так?
— Может на хрен, а может еще куда. Пока не решил. Пока моя задача откормить тебя, чтобы не была зеленой, как поганка.
— У меня нет аппетита.
— Мало волнует. У ребенка должно быть все необходимое, значит и у тебя оно будет.
— Надо же, какой заботливый. Прямо отец года, — ядовито выплевывает она, — жаль Влад об этом не в курсе.
Снова она про этого Влада. Знаю, пацан ни в чем не виноват, но у меня заранее к нему негативный настрой.
Но я молчу. Надоело доказывать, что я не олень и впустую сотрясать воздух. Надо дождаться результатов от Стефа и, уже имея их на руках, разговаривать.
— А Сашка? Ее тоже шесть месяцев будешь мариновать?
— Не уверен, — холодно улыбаюсь, — мне тут стало известно о ее диагнозе. Вот думаю, а не отправить ли ее на принудительное лечение. Что скажешь?
Таисия окатывает меня яростным взглядом, но ничего не успевает сказать, потому что мой телефон, лежащий на приборной панели, оживает.
На экране высвечивается скупое «Мария», и я даже не сразу понимаю, кто это. Лишь спустя десяток секунд доходит, что это та девка, что подцепил в баре.
Тася старательно делает вид, что не заметила этой надписи.
Ну-ну…
Не знаю, какой бес в меня вселяется, но я отвечаю:
— Слушаю.
— Максим, привет, — томный голос с поволокой.
