Нельзя обижать женщин, но некоторые дела выходят за рамки обычного этического сознания. Метеорит прилетел на Сахалин и не просто так оказался в неподалеку от дома хозяйки, чья реакция была... предсказуема и жестокой. В тени женщины прячется некое-то Нечто, готовое убить всех девочек, когда она не станет свидетельницей....
— Раньше я была человеком, — она заговорила тише, торопливо, как будто, ей было больно говорить об этом, и она решила выложить все за раз. — Яйцо и игла… Они были вытатуированы на моем человеческом теле. Это была защита и ключ одновременно. Теперь в этом обличье у меня их нет. Чтобы все сработало, мне нужно вернуть человеческое тело.
Она подняла глаза. В них не было жалости к себе. Только решимость. И капля стыда, которую она не прятала.
— Если вы поможете, — добавила она, — я сделаю, все что скажете. И открою все, что должна.
Скрестив руки на груди, Лора кивнула мне. Решение я принял, еще пока она говорила. Если мы вернем тело, значит, у нас будет шанс. Другого выбора не было. Без этой гусыни нам просто не победить.
— Вернем, — произнес я спокойно. — Найдем способ и вернем тебе человеческий облик. А потом пойдем за Петром.
Эль мягко коснулся ее крыла кончиком клюва, будто ставя подпись под нашими словами.
— Мы с тобой, — хрипло отозвался он. — До конца. Теперь у тебя новая, прекрасная жизнь!
Толстой поднялся, хрустнул пальцами и качнул головой.
— Тогда начнем по порядку, — пробормотал он. — Сначала тело. Потом царь.
Я растянул плечи, проверил, как сидит браслет Болванчика на запястье. В доме стало тихо и ясно, как перед новой грозой. Мы уже знали маршрут. Осталось только пройти его.
— Но может, вы сначала помоетесь? — воскликнула Лора. — От вас же воняет!
— Точно! — кивнул я. — Лев Николаевич, кажется, в этом доме я видел баню? Умеете топить?
— О, — ухмыльнулся он, уже в какой раз приглаживая бороду и убирая с нее слизь.
— И все же я настаиваю.
Он ухмыльнулся.
— Да я и не отказывался. Но берегись, Миша, это будет больно. Очень больно! Но полезно, — и посмотрел на двух гусей. — А вы?
— Баня? Какая трата времени… — фыркнул Эль.
— Я триста лет не была в бане…
— Я СОГЛАСЕН! — тут же выпалил гусь.
* * *о. Сахалин.
Надя сидела в своем кабинете и разбиралась в очередных юридических тонкостях. Каждый день они всей администрацией вносили новые правки в законы.
Разумеется, в действие они вступят только через месяц, а может, и позже. Пусть познакомится достаточно, и тогда одним заходом.
Но ее рутину нарушил стук в дверь.
— Войдите, — вздохнула она.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Катя Романова.
— Наденька, здравствуй, дорогая, как у тебя дела? — начала она издалека.
