В центре внимания — огромная военная машина с прицепом и множеством антенн, стоящая у гостиницы «Северное сияние». Это стратегическое приспособление принадлежит ярлу Луфи. Он отдал значительную часть своих земель только на то, чтобы завоевать эти чертежи. Кровь захолодила в жилах, когда он осознал истинное значение этого приобретения....
Неужели вы думаете, что он бы послал за вами нас, — я посмотрел на Сашу, который блаженно улыбался, — только для того, чтобы передать привет и пригласить на чашечку кофе? Дела очень плохи, и вы, как никто, должны это понимать. Я видел, что было в той хижине, и поэтому в ваших руках сделать так, чтобы прошлое не повторилось.
— Ясно, — ответил Лермонтов с наплевательским видом.
— Пошли, Саша, этот человек слишком стар и труслив, чтобы мыслить здраво. Мы только зря потратили время, — я махнул Есенину, и он довольный вскочил с кровати.
Лермонтов продолжал молча смотреть нам вслед.
Так мы вышли из номера и направились к лифтам.
Болванчик показал, что Лермонтов продолжал сидеть и размышлять. Ну что ж, пусть подумает. Мужику под триста лет. Он застрял в этом теле, походу, надолго, хотя я до сих пор и не понимал, почему они бессмертны. Или настолько медленно старели?
У меня появилась теория, что и остальные члены группы точно были бессмертными.
Это определенно не магия или предрасположенность, иначе, не старел бы кто-то один. Тут дело в чем-то другом.
— Я бы его сделал, — вывел меня Есенин из размышлений, когда мы ждали лифт. — Слабак этот Лермонтов. Нахрена он нужен царю. И это… Он говорил про твоего деда. Наслышан я о нем. Папа рассказывал мне истории. Одна интереснее другой.
— И чего ты молчал? — удивился я. — Рассказать не хочешь?
Лифт подошел, и мы поехали вниз.
— Не-а, не хочу, — пожал плечами Саша и отвел глаза.
Цель ясна. Что скажет Есенин царю, меня не особо волновало. Все что необходимо, мы сделали. Приказа доставить Лермонтова силой, у нас не было. Только попросить помочь. А там уже… Да и зачем заставлять? Царь Петр это прекрасно понимал. Как говориться — насильно мил не будешь. В случае Лермонтова посыл примерно тот же.
Внизу нас ждала оперная певица, кажется, ее звали Мирабэлла Винтервайс. Она сидела на диване по левую сторону от входа в окружении непонятно откуда взявшихся слуг и полиции.
По правую же сторону сидела Екатерина с Айседорой, и вокруг них тоже крутились полицейские, но репортеров было просто море. И кто их вызвал? Возможно, в полиции свои информаторы.
Когда же мы подошли к царевне, она мило улыбнулась и недвусмысленно похлопала по свободному месту рядом с собой.
