В окружении холодных стеклышек и чистых плит присутствовало лишь напряжение — тщательно скрываемое, но несущее с собой ожидание. Князь Есенин провел вечер в одиночестве, его душа была отдана книгам и мыслям, словно отгородившись от внешнего мира кромешной тишиной.
Лора четко сказала, что это излечимо, и я ей верил.
— Как вы узнали… — одними губами проговорила графиня.
— Что ж, давайте сделаем так, — я подошёл к Маше и взял за руку. — Вы подумайте над моим предложением. Взвесьте все тщательно. Если решитесь поменять что-то в своей жизни, то мой номер вы знаете.
Нахимова смотрела на меня немигающим взглядом.
— Зачем тебе это? — позабыв о всех правилах этикета, произнесла она. — Мы с тобой не знакомы.
— Ваша дочь — мой хороший друг, а ваш муж не раз помогал мне.
— Наверное…
— Что ж, простите, если испортил настроение. Я честно не хотел. И благодарю за подарок для моего питомца. Я этого не забуду.
После чего повел Машу к выходу. Графиня Нахимова так и осталась сидеть в зале. Сейчас в ее голове шла бурная деятельность, так что не будем мешать."
"На выходе нас встретил дворецкий, поклонился и проводил до парковки. Болванчик огромным роботом вышагивал сзади, делая вид, что он незаметный.
Когда мы выехали с территории поместья Нахимовых, Маша спросила:
— Миша, ты уверен? Насколько я знаю, графиня Нахимова неизлечима. Даже Чехов…
— Я знаю, дорогая, знаю. Все будет хорошо. Если она позвонит.
Мы доехали до дома и, стоило нам оказаться в гостиной, как зазвонил телефон.
— А вот и наша графиня, — задрав нос, сказала Лора и села на диван рядом с Машей.
— Здравствуйте, Михаил, ещё раз, — голос Нахимовой немного дрожал, но она старалась держать себя в руках.
— Я вас внимательно слушаю? — усевшись поудобнее в кресло, сказал я.
— Вы уверены в том, что мне сказали?
— Абсолютно.
— Не могли бы вы рассказать мне вкратце, как это все будет происходить?
Ее опасения ясны. Пусть я и сказал, что хочу ей помочь, у меня есть обязанности перед кучей людей.
— Вам придется какое-то время сопровождать меня в поездках… Сами понимаете, должен заботиться о семье и о государстве.
На этот счет у меня тоже были идеи. И если она согласится, то почему бы не использовать возможности Нахимовых?
— И вы не скажете мне, сколько это будет продолжаться? — спросила она.
— Не скажу, — честно сказал я. — Это может занять месяц, а может и год и больше. Но я предполагаю, что результаты вы увидите в скором времени.
— Мне надо подумать, Михаил. Вышлите график поездок, и я его скорректирую со своим.
