В Японских горах Маньчжурии ветер туманный стихает, и воины спят в окружении таинственного молчания. Прошло сто лет с тех пор, как русские погибли под Мукденом — но сон их не нарушается даже при мысли о том, что они были преданы родной земле и славе. Это элегический траур за время первой войны между Россией и Японией....
Уж чему-чему, а умению быстро принимать решения в экстремальных ситуациях, равно как и товарищеской спайке и взаимовыручке, флот нас выучил на «ять»: двое кубарем покатились под ноги не ко времени разбушевавшемуся пьяному герою, остальные — навалились гурьбой и, после непродолжительной потасовки, угроза была ликвидирована, а ее источник — обезоружен и скручен.
Впрочем, обошлось без серьезных последствий: ход делу не был дан. Я же говорю: спайка и взаимовыручка…
Война продолжалась; в любое время суток корабли и армейские части подвергались налетам и бомбежке японской авиации.
Трудно описать то состояние, которое испытывали мы при каждой высадке или отражении налетов. Каждого подстерегала судьба войны, которая для некоторых оказывалась трагической, так как с кораблем гибла и вся его команда. Так случилось с Большим охотником № 306 нашего дивизиона.
Переходы морем осуществлялись в ночное время, а утром мы высаживались вместе с десантом и под обстрелом шли освобождать села и гавани от солдат страны, которая поработила половину мира.
"Правда, особого страха перед японцами мы не испытывали — в отличие от тех же американцев, для которых самураи были страшными (в прямом значении этого слова) противниками.
Мне, в составе десанта, пришлось освобождать Курильские острова.
