Автор
Вдали от континента у берегов Ньюфаундленда, я маневрирует параллельно океанскому вихрю. Дрика, молодая художница из Голландии, отдыхает после долгой смены штурвала. Всё вокруг неприветливо и спокойно, лишь кристаллическая тишина нарушается редкими дрожащими волинками....
Мог зайти в любой кабинет, болтая на ходу, и так задурить чиновному человеку голову, что тот подписывал что угодно, а потом долго сидел, пытаясь понять, что же это такое было.
Учитывая то, что мы с ним были ровесниками, детьми военных, любителями спорта, то быстро сдружились, семейно и всяко. И с ним же неоднократно бывал я у его родителей — что в самом Нахабине, что неподалеку, на даче его отца, в товариществе «Дубрава», где благодарный сын купил родителям участок, а чрезмерно энергичный для своих лет его папаша быстро перетащил туда удачно приобретенный сруб, после чего предавался наслаждениям огородничества, а в дни наших наездов — еще и шашлычничества.
Когда случилась Катастрофа, я ни секунды не сомневался в том, что Рабинович-Иванов, а в просторечии Игорь, выживет и семью в обиду не даст. Тут и здоровья на троих, и энергии на шестерых, а наглости и проходимчества так и вовсе на роту. Когда Вовка Беляков сообщил о том, что в нахабинском анклаве требуемое лицо обнаружено, я не удивился ни капли.
Промелькнули слева и справа простенькие дачные поселки, в которых были заметны люди, занимавшиеся своими делами, показался забор воинской части, теперь обнесенный рвом и многочисленными рядами колючки. Снова блок, а там нас разделили — всю колонну погнали на учебные поля бригады дожидаться результатов переговоров, а мою «тойоту» пропустили в ворота, вместе со мной и Валерьянычем.
Боец на КПП, немолодой и усатый, явно надевший форму уже после прихода Беды — очень уж вид нестроевой, — указал нам дорогу к штабу, до которого было рукой подать. И стоило остановиться, как к машине подбежал спортивного вида брюнет с маленькой бородкой, который потащил меня наружу, пытаясь при этом то ли обнять, то ли уронить, потому что полноценным объятиям мешали надетые на обоих разгрузки и висящие на животе автоматы.
— Дюха, блин! Живой! — орал он, кантуя меня из одного неустойчивого положения в другое, так и не дав толком выбраться из кабины.
Кое-как мы расцепились. Оглядел его — ни фига не изменился, хоть уже больше года не виделись. Загореть, правда, умудрился так, словно в Африке побывал. Хотя вру: бородки у него отродясь не было, это он чего-то выпендрился.
