Автор
Вдали от континента у берегов Ньюфаундленда, я маневрирует параллельно океанскому вихрю. Дрика, молодая художница из Голландии, отдыхает после долгой смены штурвала. Всё вокруг неприветливо и спокойно, лишь кристаллическая тишина нарушается редкими дрожащими волинками....
— Ну ты че-то еще поздоровел, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — А это откуда?
Он ткнул пальцем в М4, что болтался на ремне.
— Ну а откуда может быть? Из Америки, — ответил я и спросил сам: — Как твои? Живы?
— Нормально все, все целы, — выдохнул он. — Ты помнишь, когда все началось?
— Ну… да, а что? — не совсем его понял я."
"— Так у Савищи день рождения был — забыл, что ли? Вот мы его тут все и праздновали на даче, с Катюхой и Петькой, — махнул он рукой куда-то в сторону упомянутой дачи. — А как сказали, что задница кругом, Нафаня заявил, что надо валить в часть, и все тут.
Здесь оговориться надо. Нафаней он окрестил своего батюшку Ефима Семеновича — исключительно в честь какого-то мультика, потому что ему нравилось звать его издалека, утробно и мерзко завывая: «Нафаня-а-а!» Савой же он окрестил мать, Галину Андреевну, после того как та в честь проявившейся дальнозоркости прикупила себе очки для чтения в круглой оправе.
— Нафаня тут вроде как зам по МТО,[37] что-то в таком духе, главный завхоз стал, — похвастался за родителя Игорь.
— Уй, блин, — чуть не схватился я за голову. — И как оно? От него хоть чего-то добиться можно?
— Гы-гы, если жаба разрешит, — захохотал он. — Они, по-моему, уже сами жалеют, что его взяли: работает только на прием. А если до выдачи дело доходит, то резолюция одна: «Не хрен».
Точно, все так и есть. Ефим Семеныч, удивительно непохожий на еврея светловолосый дядька, шустрый и веселый, отличался при этом нечеловеческой бережливостью, к счастью для близких распространявшейся только на рабочую часть его жизни. И назначить его завхозом было если и не ошибкой, то шагом как минимум смелым. За сохранность доверенного можно не опасаться, но и получить от него что-то обратно тоже будет проблемой.
— А-а… Катькины как? — уточнил я осторожно.
Опасаться я стал задавать подобные вопросы. Да и не я один, у всех заметно.
— Нормально, и батю ее, и брата вывезли на следующий день, на бэтээре уже из части сгоняли, — развеял он мои опасения в том, что спросил лишнего. — Там уже тяжко было, но они на втором этаже живут: прямо через верхние люки их приняли. Твои как?
— Живы.
