Автор
Сегодня ты будешь первым шагом на пути к свободе и самореализации в новой роли — а именно так ты и почувствуешь себя: первый рабочий день, первый день независимости. Теплый воздух напоминает о том, что лето не за горами, будто само стремится к свободе после трех недель безот隙ного дождя....
— Хотите, чтобы мы упали?!
— Простите, — бросил он в ответ и замолчал.
— Вы опоздали, да? Куда-то торопились, верно?
Он не стал меня одергивать, говорить, что я сую свой любопытный нос куда не следует, поэтому я продолжила:
— Это так важно, да? Но ведь рано или поздно мы отсюда выйдем, и вы сможете…
— Не смогу, я уже не успею… — он запнулся и добавил: — Василиса, да у вас талант вытаскивать из человека то, что он не хочет говорить. Далеко пойдете.
— А у вас паранойя, — ответила я устало. — Мне все равно, куда вы там опоздали.
— Не врагов, — мягко и с легкой усмешкой поправил он, — журналистов. И я с ними не общаюсь, для этого существует пресс-служба.
— Сноб! — вырвалось у меня. — Мы что, не люди?
Он не успел ответить, потому что лифт сильно тряхнуло, а далее послышался скрипучий голос диспетчера:
— Сейчас пустим лифт, не волнуйтесь.
Мне показалось, что я ослепла от неожиданно вспыхнувшего яркого света.
— Ай! — Я, так и не открыв глаза, нелепо взмахнула руками, пытаясь поймать воздух, но вместо этого почувствовала горячую ладонь, сжавшую мои пальцы.
— Тихо, тихо, сейчас все закончится.
Крепко вцепившись в его руку, я ждала, что мы на самом деле рухнем. Вот такой силы оказался испуг от встряски кабины.
— Можно подниматься и открывать глаза, — произнес спокойный, но слегка насмешливый голос.
Не дожидаясь, пока я сама встану с пола, он легко поднял меня и тихонько встряхнул.
— Василиса?
Я наконец открыла глаза, постепенно привыкая к искусственному свету. Лифт уже стоял, а за закрытыми дверями слышались чьи-то голоса.
— Вы в порядке?
На меня внимательно смотрели черные колючие глаза большой опасной птицы.
Я все верно в темноте рассмотрела: густые темные волосы, открывающие высокий чистый лоб, резко очерченные черные брови, тонкий нос с заметной горбинкой.
— Вася! Ты в порядке? Здрасте!
Я повернула голову на знакомый голос. На нас смотрело, наверное, десятка два удивленных глаз, не меньше. Но я видела перед собой лишь ошарашенного Елисеева и стоящую рядом с ним блондинку Трегубову. Она первой и очнулась от изумления.
