Автор
Сегодня ты будешь первым шагом на пути к свободе и самореализации в новой роли — а именно так ты и почувствуешь себя: первый рабочий день, первый день независимости. Теплый воздух напоминает о том, что лето не за горами, будто само стремится к свободе после трех недель безот隙ного дождя....
Так, это задали, это тоже, тут он ответил…
Тишина угнетала, Бессмертный терпеливо ждал. Так, вот оно! Точно! Как раз в тему будет.
— Ваше желание отойти от оперативного управления связано с событиями прошлого года в Казани? — громко зачитала я вопрос Трегубовой.
Улыбка слетела с Кощея. Взгляд стал жестким, глаза метнули в меня молнию. Он смотрел на меня так, словно я совершила что-то ужасное. Кажется, я перестала дышать от этого взгляда. Что-то непоправимо изменилось, но я никак не могла понять что. Я словно осталась одна в огромном полном людей пресс-центре.
— Нет. Вы ошиблись, — наконец сухо произнес Бессмертный, а я выдохнула с облегчением, когда он отвел от меня глаза и повернулся к своей пиарщице.
— Пресс-конференция окончена. Всем спасибо, коллеги. Через десять минут к вам на почту придет наш официальный релиз.
Все сразу же засуетились, но никто не решался бросить напоследок в спину уходящим бизнесменам последние вопросы.
Едва дверь захлопнулась за ними, в меня полетели короткие жесткие реплики, больше похожие на проклятия.
— Ну ты дала!
— Охренела!
— Теперь он еще год к журналистам не выйдет!
На меня смотрела дюжина рассерженных глаз.
— Ты из «Честного слова»? Вот уж не думал, что они так опустятся. Это за гранью. Чего, спрашивается, добивались?
Я обернулась. На меня с презрением смотрел тот самый бородач, что интересовался тендером. Больше мне никто ничего не сказал, просто отвернулись и стали медленно выходить из зала, тихо переговариваясь между собой.
Похоже, я опять накосячила, но совершенно не понимала, что же такого страшного я спросила. Жора будет рвать и метать, а Ира… Стоп! Трегубова. Это же ее был вопрос! Не могла же она ошибиться?!
— Стойте! Эй, как вас… Василиса? — Голос был с акцентом и противно-высокий, но в нем чувствовалась привычка повелевать.
Я нехотя обернулась. Ко мне по коридору на тонких каблуках чуть ли не бегом спешила Изабелла Павлова. Вид у нее был решительный.
