В холодных закутках Пудожа, где земля словно замерла за века, Антон чувствовал себя джентльменом времен Петра Первого. Но каждое его шаговое согревание только приближало невероятное испытание — переход в новую реальность, где он снова станет царем, но уже в мире бесконечных возможностей и тайн....
— Вот только не надо мне насчет чуткости, ладно? — фыркнул он и похлопал в ладоши.
Перед нами быстро возник слуга. Александр Сергеевич распорядился накормить девушек и заодно сопроводить их в столовую.
— Сами выберете, что хотите, — махнул он головой. — Там мой личный повар, и он может приготовить хоть кашу из топора.
— Фу… Помню я, как мы жрали ее, когда Володя надурил какую-то бабку с рынка.
— Ну да, — кивнул Пушкин. — Не лучший пример. Короче, вы идите и поешьте, — и он перевел на меня взгляд. — А мы поговорим у меня в кабинете.
И вот тут мои ожидания оправдались. Как только мы попали к нему в кабинет, тут же появилась Лора.
— Ну пошлость! Звенящая пошлость! — смаковала она.
Вот тут были и золотые гардины. И портрет самого Пушкина на всю стену, где он на коне, вставшим на дыбы, а в руках у него большое страусиное перо. На столе все ручки были из золота. А шторы чистый красный бархат.
У меня же чуть не случился инсульт от безвкусицы.
Зато Пушкин сделал глубокий вдох и как будто стал только бодрее.
— Что, есть несколько вопросов?
— Честно сказать, да… — кивнул я, присаживаясь на бархатный диванчик.
— Я попросил дизайнера сделать самую безвкусную комнату, на которую он способен, — пояснил Пушкин. — Это помогает мне искать вдохновение в себе, когда я пишу стихи. Как бы если в комнате настолько ужасно, то мне придется выдавать что-то настолько потрясающее, чтобы компенсировать это.
— Ага, — кивнул я. — Ясненько…
— У каждого свои тараканы в голове, — прошептала Лора.
Пушкин же скрестил пальцы и спросил:
— Значит, ты встретил там Дункан и Антона Есенина?
— Да, и судя по всему, это еще не все. Кто-то был внутри Кремля. Кто-то сражался на этаж выше.
— Есть предположения?
— Нет… Пока никаких. Там было слишком много защиты, чтобы пробить ее. Но одно я точно знаю. Меня никто не видел.
— Тогда почему вокруг твоего дома охрана?
— Предположу, что как только Петр Первый понял, что на Кремль напали, он подумал только одно.
— Что ж, тогда оставайтесь тут, сколько можете, — он призадумался. — Но есть ли шанс вернуться назад?"
"— Шанс есть всегда, — кивнул я. — И почему вы не хотите поехать со мной на Сахалин?
— Потому что, если бы не было меня, куда бы ты поехал? — фыркнул Пушкин.
Тут он был прав.
