В холодных закутках Пудожа, где земля словно замерла за века, Антон чувствовал себя джентльменом времен Петра Первого. Но каждое его шаговое согревание только приближало невероятное испытание — переход в новую реальность, где он снова станет царем, но уже в мире бесконечных возможностей и тайн....
Так, а теперь…
И он перевел глаза на Федора. Взгляд у Толстого был настолько суров, что им можно было разбивать камни. Федор же встретил его взгляд, и даже не поежился.
Толстой проговорил ледяным тоном:
— Потрудись объясниться, молодой человек. И желательно коротко. Зачем ты помешал мне?
— Если бы ты ударил его, вся его сила вырвалась бы наружу, — проговорил Федор. — Не заметил, как потолок начал трескаться? Моя дочь бы погибла под обломками!
Толстой покачал головой.
— А так треснул не потолок, а пол.
— Это ты виноват! — зашипел Федор.
Толстой ухмыльнулся.
— Она всю жизнь живет в опасности. А ты не знал? Эх… А ты куда смотрел, горе-отец? Чего ждал? Я же велел вам уходить!
— Там была охрана… — попытался оправдаться Онегин, но Толстой махнул на них рукой. Как маленькие.
Они молчали довольно долго. Вскоре Толстой спросил:
— Непонятно одно, — сказал он, посмотрев на своих товарищей в зеркало заднего вида. — Почему Петр нас отпустил? И почему отдал это?
И он кивнул на папку, которую Айседора всю дорогу прижимала к груди.
Никто не нашелся с ответом.
* * *— Ну что, нашли своего Кузнецова? — спросил Андреев, осматривая грязные и затянутые паутиной лица бойцов, которые только-только вылезли из подвала. Ползали они там добрые полчаса, а итог — полный ноль.
— Вы его где-то прячете! — крикнул маг с седой бородой. — Это серьезное государственное преступление — прятать изменника!
Граф Бердышев хмыкнул и пригубил еще чаю.
— Прежде чем обвинять меня в укрывании преступника, — сказал он, — неплохо бы найти его.
Их «гости» переглянулись. В усадьбе было все перевернуто вверх-дном. Они умудрились заглянуть даже в конюшни, но и там их ждало полное фиаско. Одно из них — в форме лошадиной подковы — нынче лежало отпечатком на лбу солдата.
— На нет и суда нет, — сказал Бердышев. — А теперь извольте покинуть мои владения. Обо всем этом фарсе утром будет доложено куда следует. Я не потерплю такого оскорбления!
Еще немного потоптавшись, солдаты направились на выход.
— А кто убираться будет? — тут же подошел к ним Андреев. — Пушкин что ли?
Солдаты мигом застыли, а затем посмотрели на командира. А он на мага. Маги же стояли хмурые как тучи и пялились на Андреева, который за минувшие четыре часа обыска умудрился проесть им всю плешь.
Бердышеву даже показалось, что под потолком кто-то хихикнул, но, скорее всего, это шумел ветер.
Наконец, маг с седой бородой сдался.
