В холодных закутках Пудожа, где земля словно замерла за века, Антон чувствовал себя джентльменом времен Петра Первого. Но каждое его шаговое согревание только приближало невероятное испытание — переход в новую реальность, где он снова станет царем, но уже в мире бесконечных возможностей и тайн....
* * *— Бегите, глупцы! — рявкнул Толстой и повернулся к Петру Первому.
Подхватив Асю, Федор с Онегиным принялись оттаскивать ее подальше от места готовящейся схватки, а царь с широкой улыбкой пошел прямо на них.
Толстой же пригладил усы и направился ему навстречу. От их поступи все в Кремле подпрыгивало. Онегин с Федором замерли — эти двое были поистине титанической мощи.
— Уступи, старик, — говорил Петр, приближаясь к этому мощному магу. — Твое время давно позади…
— Это я-то старик?.. — хмыкнул Толстой.
На лице Петра появилось мимолетное удивление, а затем он обиженно фыркнул и остановился.
— У вас есть лишь одна попытка, Лев Николаевич. Дальше я не буду сдерживаться.
Толстой даже не сбился с шагу. Хрустнув кулаками, он рванул к врагу, но тут Петр выставил вперед ладонь. Вспышка энергии была такой силы, что стены покрылись легкой трещиной. Федора с Онегиным и Дункан отбросило в стену.
Петр даже не шелохнулся — вокруг него бушевали волны энергии.
— Неплохо… — улыбнулся Петр. — А если так?
И он сжал руку в кулак. На этот раз затрещали стены, а с потолка начали сыпаться камни. Федору пришлось прикрыть свою дочь собой.
Толстой же сделал еще один шаг. Затем второй. Его рубаха начала расползаться по швам, а мышцы только еще сильнее набухать.
Он шагал.
— Ох, Лев Николаевич, а вы упорный малый! — хохотнул Петр. — А как же непротивление злу насилием?
— Сейчас узнаешь, что такое насилие… — прошипел Толстой и вспыхнувшая волна силы, сорвала у него остатки рубашки.
Еще шаг, и Толстой вытянул руку — до шеи Петра Первого оставалось всего ничего.
— Хорошо, хорошо… — говорил Петр, пока Толстой тянулся. — А если…
— НЕТ! — и тут со спины Толстого показался Федор. Одним прыжком, он врезался в бок Льва Николаевича, и оттолкнул его. Гигант пошатнулся, и этого мимолетного замешательства хватило.
Толстой успел сжать кулак, но шея Петра теперь была недосягаема.
Охнув, Толстой поставил блок, но силой удара отбросила к стене.
— Что ты наделал⁈ — и схватив Федора, он отшвырнул его от себя, как тряпичную куклу.
Петр же смотрел на них со снисходительной улыбкой. Его руки пылали от едва сдерживаемой силой.
— Убить что ли вас?.. — задумался царь, но тут со спины показался Онегин.
