Автор
В главе 7 "Я Гордый" мы видим обычную семью, где любовь и забота за старшего сына доминируют. Мама встретила его радостно, но сразу же обращается к отцу, волнуясь за ситуацию в школе у Кати. Встреча становится напряженной из-за планов вылета на следующий день.
Скорость, набранная похитителем и мной, была за гранью возможного.
Наконец мы вылетели на оперативный простор, где я и намеревался дать решительный бой. Больше меня ничего не сдерживало, и я жахнул в лучших традициях Голливуда. Но я не учел, что он — или она, — тоже может жахнуть, так что две силы столкнулись, подняв кучу пепла, земли, воды и прочих неприятностей.
На долю мгновенья я даже растерялся. А когда все это сдул, то увидел… Да ни хрена не увидел! Тот, кто это сделал, банально исчез и даже эфирного следа не оставил.
Ох, как же я взбесился!!! И даже подоспевшие мамы не могли меня успокоить. У!!! МЕНЯ!!! УКРАЛИ!!! МОЕ!!! Предпоследняя скрижаль теперь у этих уродов.
Не слова ни говоря, я развернулся и рванул к бывшему поместью Давыдова. Но лишь затем, чтобы обнаружить там кучу врачей и дымящиеся руины. Опоздал, везде опоздал!!!"
"Взгляд выловил лежавшее на земле тело Ушакова, бывшего главы Тайного приказа. Да, его сместили с должности и оставили в качестве советника.
И все же, если это был тот дед, то значит, он решил выйти из тени.
За скрижаль в Диком лесу я не переживал. Ее даже мне с моими новыми силами захватить будет очень трудно. К тому же там стоит гарнизон, которому даны четкие указания — в случае обнаружения чужих сразу сообщать мне. Сотни следилок, разбросанных повсюду, не дадут никому подойти незамеченным. И главное, что подзаряжать их не надо — там эфирный фон такой, что сами восстановятся.
Так что за это можно не беспокоиться. А вот за то, что тут и так нагло… Ух, как я зол!
Не слушая что-то торопливо говорящих мне служак, я развернулся и полетел во дворец. Сейчас меня лучше никому не трогать.
— Опоздали, — зашел я в кабинет к отцу. В нем уже навели порядок, хотя охрана еще носилась по дворцу, все проверяя. Да без толку это — лишних в нем не было. Но говорить об этом я не стал — пусть напрягут булки.
— Кто это был? — скрипнул он зубами.
— Не знаю.
