В главе первой части "Я Гордый" мы знакомимся с директором клинингового агентства, который безошибочно осознает свою ненависть к уборке и бытовой химии. Его жизненный опыт и профессиональная роль в сфере чистки делают это описание не просто рассказом о работе, но мрачным отражением трудностей и переложения бремени на человека....
Сестры сидели на одну ступеньку ниже нас по обеим сторонам. Ну, и позади трона, по правую руку от отца стоял Великий канцлер Российской империи, князь Евгений Павлович Давыдов.
Все было дорого-богато. По великолепию мундиров, по роскоши туалетов придворных дам, по богатству ливрей прислуги, по пышности убранства и общему выражению блеска и могущества это зрелище было так прекрасно, что ни один двор в мире не мог бы с ним сравниться.
Мне буквально резало глаза обилие драгоценных камней, рассыпанных на женских плечах.
Дальше все происходило именно так, как рассказывала Катя. Пришли послы, принесли дары и долго вещали о дружбе и взаимопонимании. Выражали радость от того, что я не подох, и обещались наказать виноватых, когда найдут.
В общем, взаимные расшаркивания и вручение грамот затянулось на полчаса, после чего ханьцы свалили, и к нам потянулись остальные послы. Часть из них была вроде искренней, а часть, типа наглов, желали мне долгих лет, но в контексте «что ж ты не сдох, скотина».
Пиндосы, как и всегда, отличились. Вроде и говорили правильные речи о единстве народов, вот только все было пронизано непониманием, почему весь мир еще не склонился перед ними, такими правильными и демократичными.
Всю их речь я прослушал с каменным лицом, едва сдерживаясь, чтобы не заржать. Что в этом мире, что моем они одинаковые. И искренне не понимают, почему всем на них плевать."
"Далее был небольшой перерыв, котором я воспользовался, чтобы незаметно удрать в поисках комнаты мальчиков, потому как давление на мочевой пузырь под конец стало совсем невыносимым.
Вернувшись на место, я задумался, глядя на эту разношёрстную толпу. Как-то не так я представлял себе жизнь принца.
