Автор
В Я к тебе (не) вернусь — читатель оказывается на пороге холодной реальности, где любовь превращается в ужасающую правду. В каждой странице ощущение того, что всё может разрушиться мгновенно, заставляя героиню жить по часам, словно это ее последняя запись перед исчезновением....
— В ваших любовных драмах разбирайтесь сами.
— Отлично, — с сарказмом отвечаю и с искривленной улыбкой тянусь к поясу, вытягивая серебряный револьвер. Бросаю его на стол, не сводя с Уильяма взгляда.
Его глаза равнодушно прослеживают за тем, как пистолет с грохотом падает перед ним. Смотрит некоторое время, а затем подводит на меня совершенно спокойный взгляд.
— Это твое окончательное решение? — спрашивает безэмоционально.
— Да, — твердо чеканю я.
— Что ж… — губы Уильяма растягиваются в кривой улыбке и он тянется к пистолету.
В этот момент откуда-то снизу вдруг раздается громкий выстрел и Уильям замирает с повисшим на мушке револьвера пальцем.
Я угрюмо сдвигаю брови.
— Это ещё что за чертовщина? — возмущаюсь, уже зная, что он разрешил парням пострелять. — Ты хочешь ее ещё больше испугать? Это не смешно, Уильям.
Уильям переводит взгляд на дверь, а затем смотрит на меня. В его глазах плавает тень озадаченности.
— Это не я.
Я хмурюсь ещё больше, не понимая, какого черта творится, когда вдруг понимаю, что до меня доносится какой-то странный звук.
— Твою мать! — кричит Уильям, одновременно с тем, как меня прошибает осознание. — Ложись! — он толкает меня изо всех сил от себя и я падаю на землю, когда раздается страшный грохот стекла и комната ослепляется вспышкой мощного, оглушающего, ударного взрыва.
* * *
Запах гари и густой дым заполняет пространство, погружая его в жуткий туман. В горле печет, лёгкие сводит от ядовитого воздуха. Я откашливаюсь и приподнимаюсь, пытаясь разглядеть что-либо.
— Уильям, — зову я и чувствую скачок пульса, когда не получаю ответа. Спустя мгновение слышу болезненный стон и различаю сквозь пласт дыма слабое движение.
Я передвигаюсь в сторону звука и нахожу Уильяма за остатками стола. Он лежит, держась рукой за противоположное плечо и тяжело дышит."
"— Черт побери, старик, — подползаю ближе, рассматривая нанесенный урон.
Пол комнаты разнесено вдребезги. Его нехило задело. Я же фактически остался целым.
— Возьми свой револьвер и иди за ней, — выговаривает он слабым голосом, практически вдавливая ладонь в окровавленное плечо. — Она в сто пятой, дверь заперта.
Из его плеча стекает кровь, сочится между пальцев и течет струйками по тыльной стороне ладони. На лице помазы гари и крови, вся левая сторона в хреновом состоянии.
