Автор
В Я к тебе (не) вернусь — читатель оказывается на пороге холодной реальности, где любовь превращается в ужасающую правду. В каждой странице ощущение того, что всё может разрушиться мгновенно, заставляя героиню жить по часам, словно это ее последняя запись перед исчезновением....
Мне невыносимо от мысли, что я сделала ему больно. Он наверняка разочаровался во мне и, что ещё хуже, возненавидел. После этого я даже не смогу его навещать в больнице. Это же значит, что нужно будет смотреть ему в глаза, но как я смогу? Даже если попытаюсь, не факт, что он просто не выставит меня за дверь.
Когда стрелка на часах показывает почти десять вечера, я уставшая и раздавленая, практически падаю на кровать. Остаться приходится в нашей спальне, потому что обратно перенести детскую кроватку мне не по силам, да и в этом больше нет острой необходимости.
В какой-то момент мне кажется, что я слышу скрип двери. Тихий и протяжный. Решив, что мне это чудится в сонном дреме, я поворачиваюсь на бок, но вдруг ощущаю, как кровать позади меня прогибается и горячая ладонь опускается на мой живот, одним толчком прижав мою спину к твердой груди.
Мои глаза распахиваются сами по себе и из груди вырывается вздох.
— Раян! — едва не выкрикиваю я, конечно же догадавшись, что это он. — Какого черта ты здесь делаешь?
— Тише, — спокойно говорит он, выдыхая воздух мне в висок. — Ты разбудишь Мию.
Я силой удерживаю возмущенное фырканье, закипая внутри. Это уже переходит все границы!
— Отпусти меня, — зло шиплю я, пытаясь выкрутиться из тесных объятий и быть при этом как можно тише, потому что да, если разбудить Мию, то сна мне не видать ни в одном глазу.
Раян тяжело вздыхает и только усиливает давление, прижимая меня впритык к своему телу.
— Эвелин, пожалуйста, давай спать, — просит он. — Я устал как собака.
Я все же фыркаю, хоть и не так громко, как бы хотелось, но сопротивляться прекращаю.
— От чего же ты устал? Может от соскабливания засохшей крови со своей одежды? — язвлю я. — Убери от меня руки, — дергаюсь ещё раз, но он перехватывает мои запястья одной рукой и стискивает их, прижав плотно к животу.
— Когда ты уже примешь тот факт, что я тебя не отпущу? — чуть устало спрашивает Раян и хрипло выдыхает в затылок: — Спи. Утром поговорим."
"Я начинаю тяжело сопеть, чувствуя себя злой, а ещё абсолютно бессильной перед ним. И почему мне показалось, что в его вопросе смысл гораздо глобальней? К тому же, он снова ведёт себя, как ни в чем не бывало, и это распаляет злость сильнее.
