Автор
Я потеряла контроль над собой. Мои чувства переполняют меня, заставляя делать то, что обычно не свойственно. Для меня она – весь мир, все что осталось после отчаяния. Только чтобы увидеть ее улыбку или услышать смех, я готов преодолевать даже ад. Она ставит меня на грань безумия, но мои страсти сильнее....
И при этом с бесконечным восхищением, жадным упоением каждым стоном и поглощением обоюдного удовольствия.
Это граничило с эмоциональным насилием. Являлось испытанием для человеческого сердца, способного пережить столь безумные, столь стихийные чувства.
Такая огненная. Такая зверская у них была любовь.
Глава 30
Бокс лучше всего отражает то, что происходит в жизни:
когда получаешь нокдаун, ты должен встать!
Все в своей жизни, так или иначе, получают нокдауны,
но надо встать и двигаться дальше, бороться до конца!
© Рой Джонс
4 сентября, 2016 г.
Сладкова нервно сглотнула и напряженно сжала в кулаки лежавшие на коленях руки.
Оглушающий рев толпы сотрясал спорткомплекс «Олимпийский». Гремел между рядами и спускался к помосту ринга знобящей вибрацией. Стася впервые оказалась среди подобного рода хаоса, и ей казалось, что бушующие позади нее агрессия и адреналин в физическом смысле слова летят ей в спину.
Насколько же сильным нужно быть, чтобы стоять в центре всего этого? Не представляла.
Стася говорила себе, что не станет пить всученное ей Ниной Михайловной успокоительное. Но перед самым началом поединка поняла, что по-другому не сможет с собой справиться. Покинув раздевалку Егора, куда заходила, чтобы крепко обнять его и прошептать ободряющие слова, она приняла двойную дозу. И сейчас сильно сомневалась в правильности своего решения. Ее переживания не стали меньше. Зато появилась удушливая тошнота с привкусом мятно-спиртового настоя.
– Дамы и господа! Этим вечером на ринге столкнутся два невероятно сильных и стойких бойца. Два действующих чемпиона. Сейчас невозможно предсказать, чем закончиться этот поединок. Но могу обещать с твердой уверенностью: нас ждет поистине зрелищный, поистине жесткий и кровавый бокс!
Если до этого хоть кто-нибудь в зале оставался спокойным, то эти слова не оставили шансов. По всей видимости, они затронули бы и глухого.
"Погасли прожектора, и огромный душный зал погрузился в темноту.
– Дамы и господа! – конферансье сделал характерную паузу, расчетливо усмехаясь, и позволяя толпе свистеть и кричать. – Левый угол ринга.
