Автор
Я потеряла контроль над собой. Мои чувства переполняют меня, заставляя делать то, что обычно не свойственно. Для меня она – весь мир, все что осталось после отчаяния. Только чтобы увидеть ее улыбку или услышать смех, я готов преодолевать даже ад. Она ставит меня на грань безумия, но мои страсти сильнее....
Он хотел уехать сразу же! Бросить все!
Именно тренер убедил его, что за пару часов ничего не изменится. Но в голове Аравина был полный раздрай. Он не мог сфокусироваться на технике, сопернике и поединке в целом.
Бой был проигран. А затем неделя восстановления в больнице. Оттекшие глаза, разрубленные бровь и губа. Ни один бой раньше не оставлял Аравину таких последствий. Но все это было лишь мелочью по сравнению с тем, что творилось в его душе.
Он не мог спать и есть нормально. Рвался в Россию. К ней. Мучимый сомнениями, ведь, Глинский мог и ошибаться.
Но не ошибся. И фраза Глинского, что Алиса очень плоха, тоже оказалась правдой. Но тогда она еще выходила из дома. А сейчас было видно, что ей это не по силам.
– Ты в ссадинах, – сказала Алиса. – Я переживала за тебя. Тот бой был ужасным.
Он кивнул, не в силах рассказать, что творилось в его голове тогда.
Девушка закашлялась. Спазмы душили ее долго и мучительно. Егор видел, как из-под закрытых век скатились тонкие ручейки слез.
Приступ испугал его.
Он не хотел верить, что Алиса снова покидает его! И в этот раз навсегда.
– Все будет хорошо, – твердо сказал он, присаживаясь у кровати. Он хотел взять девушку за руку, но не решился поднимать одеяла и искать ее там.
Поэтому он просто склонился и обнял ее поверх одеяла, прижимаясь головой к лицу и ощущая исходивший от нее жар.
– Я всегда любила тебя, брат, – прохрипела Алиса. – Ты был единственным, по кому я скучала.
Егор поднял голову, всматриваясь в изнеможденное лицо.
–Почему ты не возвращалась? – задал он вопрос, который мучил его эти годы.
Он понимал ее протест родителям. Но после их смерти он каждый день ждал, что она вернется. Ведь понимал, что она знает. Тогда об этой новости писали в каждой газете. Наверняка и до этой провинции дошли слухи.
– Мне было стыдно, – румянец проступил на ее бледных щеках в подтверждение тихих слов. – Да и поздно было. Пути назад не было.
– Какая же ты глупая, – беззлобно выдавил мужчина.
– Забери ее с собой, – вдруг попросила Алиса.
– Кого? – не понял Егор.
– Стасю. Забери… ее, – она едва выговорила последнюю фразу, так как снова закашлялась, и в этот раз Аравину показалось, что она кашляет еще дольше. Надрывно глотая воздух и пытаясь подавить спазм.
Наконец она затихла, открыла глаза и тяжело вздохнула.
– Люблю тебя… – прохрипела она.
– И я тебя, – но Алиса его уже не слышала.
