Автор
Я потеряла контроль над собой. Мои чувства переполняют меня, заставляя делать то, что обычно не свойственно. Для меня она – весь мир, все что осталось после отчаяния. Только чтобы увидеть ее улыбку или услышать смех, я готов преодолевать даже ад. Она ставит меня на грань безумия, но мои страсти сильнее....
Ненавидел чрезмерную эмоциональность в людях.
Схватив ее за руку, чуть выше локтя, развернул к себе. Уперся взглядом прямо в испуганные глазища девчонки. Увидел застывшие слезы. Но виду не подал.
– Если хочешь что-то сказать, имей смелость говорить в лицо.
Влажная зелень остро светила упреком и обидой.
– Нет, я не такой как все. Потому что я не позволю себе врать! Хочешь – плачь. Истеки слезами. Изрыдайся! Но это была твоя последняя тренировка, – твердо и жестко сказал Егор.
Словно дождавшись разрешения, горячие ручьи заструились по ее щекам.
– Ты лично скажешь бабе Шуре, что лгала. Но, если ты еще посмеешь врать нам, последует более серьезное наказание.
– Какое? – буквально крича, спросила она, ощутимо всхлипывая.
– Вполне возможно, – сухо ответил Егор.
И хотя он так и не сорвался на крик, эта стальная сдержанность показался Стасе куда обиднее. Больно резала по чувствам нещадными ударами.
«Лучше бы ты орал, Аравин!» – подумала она.
Но вслух сказала другое:
– Ты просто бесчеловечный!
– О, я бессовестно человечный. Поверь, ты поймешь это немного позже.
– Как же!!! У тебя просто нет сердца! НЕТ!
После этого крика безотчетно полыхнул ее яростным взглядом.
– Садись в машину, сладкая Настя, – вкрадчиво сказал и протянул ей темно-бордовый носовой платок. – Иначе, тебе не понравится то, что я могу тебе рассказать.
– Моя фамилия Сладкова! – раздражено закричала она, громко шмыгнув носом в платок. – Сладкова!!!
– Я знаю, как твоя фамилия, – все также спокойно ответил он.
Глава 8
Ночь и боль, завяжите мне лентой глаза,
Чтобы я не видел, как сон крутит время назад;
Осознав, как янтарь намокал в ее глазах,
Отпустил, ничего не сказав.
© Nефть и Мовчан Олег
Стася задумчиво смотрела на быстро мелькавшую за окном светопанораму. Яркие вывески, огни машин, уличные фонари, далекий свет в чужих квартирах. Все сливалось и никак не впечатляло.
Поникшая и грустная, сжалась на пассажирском сидении. Хотелось втиснуться в него поглубже. Укрыться от всего. И ни о чем не думать. Чтоб совершенно пусто было в голове.
Но, к сожалению, так нельзя… В голове было шумно.
