Проснувшись днем, я понял, что это день следующего дня. За окном пылало солнце, а за дверью свежий запах мяса отговаривал меня от еды в саду. Этот городок Пограничья был напоминан каким-то обычным шумом и криками — будни обычной жизни на пороге приключений.
И призрачной тенью проскочил вдоль перил к следующей клетке. Там всё повторилось, на меня накинулись пленники, некоторые даже пытались схватить меня за одежду, протягивая руки через прутья.
— Тихо, зазря пропадёте, подождите, — прошептал я.
— Мы и так пропадём, — ответил мужской голос. — Борей сейчас перезарядится и всем пиз…
Зудящий звук реактивного комара заглушил голос пленника. Из лаборатории вылетел голубой росчерк, чуть ли даже не сосулька, который с грохотом врезался во второй этаж дома, где засели повстанцы.
"А ещё и дверь штаба распахнулась, и оттуда появился мой любимый доктор. Сначала выскочил фрик, который прятался сам и прикрывал доктора за стальным щитом.
Кажется, доктор решил покинуть эту вечеринку.
Раздался ещё один леденящий душу звон, и крыше домика появилась ещё одна дыра. Пожилой повстанец, покрытый коркой льда, вылетел наружу и грохнулся на землю. Пленники, державшие меня, отступили и попадали на пол. А я тут же сиганул к следующему дому — Феликс уже был внизу. Фрик с щитом сцепился с парой ополченцев, а водитель запихивал доктора в помятый «дефендер».
Уходит сволочь! От почуявшего погоню шакраса по мне проскочил очередной импульс энергии.
Только радость от узнавания тут же сменилась горечью, стоило посмотреть, что там происходит.
Ревел Ульрик, но ревел уже как раненый зверь. Ещё опасный, но уже на грани отчаянья.
