В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
Лунин не видел, как задрожала ее, уже прикоснувшаяся к дверце холодильника, рука, вяло заскользила вниз, а потом повисла безжизненной плетью вдоль сгорбившегося, моментально ставшего на добрый десяток сантиметров ниже туловища.
— Ты что ж говоришь такое, Илюша? — еле слышно произнесла тетка, все так же не оборачиваясь.
— А как, тетя Тань? Как сказать? — Илья залпом допил остатки воды. Он, как и тетка, говорил совсем тихо, словно вся сила его организма сосредоточилась исключительно в кончиках сжимающих пустую кружку пальцев и ни на что другое ее совсем не осталось.
— Правильно? — вздрогнула тетка. — А с двумя мужиками шуры-муры разом крутить — это правильно? Я ж только и хотела этой твари бесстыжей в глаза правду сказать. Чтоб, если Толик не нужен ей, она голову ему не крутила больше. А она что? Смеяться надо мной удумала."
"Распрощавшись с Ниной Сергеевной, Лунина вошла во двор и тут же, в желтой, падающей с крыльца полоске света заметила стоящий у стены дома опрыскиватель, с которым она ранним вечером ходила по участку, обрабатывая кусты смородины от появившейся на листьях ржавчины.
