В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
Все, что с прошлой получки отложил.
— Интересно, сколько у него там, — вглядываясь в лица Сергиевича и Стрельникова, Рассказов не мог сдержать улыбку, — миллиардов пять, думается, будет.
— Так мы посчитаем, — невозмутимо отозвался Михаил Афанасьевич. — Интересно, где они такую моду все взяли, миллиарды в квартирах складывать?
— Ну а где их хранить? — пожал плечами Рассказов. — На счет столько денег не положишь, камеру хранения в банке тоже арендовать опасно, слишком много внимания. А так, купил себе квартирку и складывай, глядишь, когда-нибудь пригодятся.
— Сегодня вечером. Завтра с утра начнем работать. Шуметь ведь строго по графику можно.
— В Москве все строго по графику, — усмехнулся Рассказов. — Вы там, когда стенку выпиливать будете, смотрите, чтоб весь дом не обвалился. И ты уверен, что сигнализация не сработает?
— Я не уверен, я знаю, — твердо заявил Дорохов. — Он и думать не мог, что мы его отследим, а уж что соседские апартаменты выкупим, тем более.
— Хоть пятьдесят. Отсчитаешь мои пол-ярда, ну и еще столько же за моральный ущерб. Остальное — твое. Дели со своими парнями и валите из страны куда подальше.
— Австралия, шеф! Нас ждет Австралия, — улыбнулся Михаил Афанасьевич.
— Какой я теперь тебе шеф? Мы с тобой уже…
— Подельники? — уточнил Дорохов.
— Нет. Подельники — это если поймают. А так — компаньоны.
Тем временем лицо губернатора становилось все мрачнее. Не дослушав приветственную речь одного из сотрудников одинской администрации, Сергиевич хмуро спросил:
— А где Миткевич? Я почему, мать вашу, час ему как звоню, а он трубку не берет?
Чиновник растерянно оглянулся на стоявших с ним рядом коллег, а затем, запинаясь, пробормотал:
— Так сами его все утро ищем, Иван Юрьевич.
* * *Миткевич сделал еще одну нервную затяжку и швырнул сигарету себе под ноги.
