В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
Они сами ему и рассказали, что он, по их мнению, совершил. Ему только протокол подписать надо было.
— Вот как, — усмехнулся Летягин, — у вас, значит, к нашим оперативникам претензии имеются. К кому-то конкретно?
— Да нет у меня никаких претензий, — вздохнула Ирина, — им что начальство прикажет, то они и выполняют.
— А это плохо? — Антон Александрович с иронией взглянул на свою подчиненную. — Ладно, оставим пока оперов в покое. Вы мне расскажите лучше, откуда у вас эта бумажка нарисовалась? — Он ткнул пальцем в протокол.
— Антон Александрович, — Шестакова покосилась на дверь кабинета, — давайте, тот, кто подтолкнул, пусть сам все вам и рассказывает. Я попросила, чтобы он в коридоре подождал.
— Я так понимаю, это наш гость из области? — уточнил Летягин.
Ирина молча кивнула в ответ.
— Ну что ж, зовите, послушаем умного человека.
Еще спустя минуту, когда было закончено с взаимными приветствиями и Лунин устроился за столом, переводя взгляд с мрачного лица Ирины на возбужденно-радостное Летягина, настало время взаимных расспросов.
— Ну и, — Антон Александрович потер руки, предвкушая интересное повествование, — рассказывайте, как вы всю эту историю раскрутили.
Илья осуждающе взглянул на уставившуюся в полированную поверхность стола Шестакову, затем перевел взгляд на Летягина.
— Я правильно понимаю, что у Ирины Владимировны есть чистосердечное признание, и в деле зафиксирован факт добровольной явки и содействия следствию?
— Правильно вы понимаете, — усмехнулся подполковник, — что бы вы сейчас здесь ни рассказали, в деле останется именно так.
— Ну хорошо, — кивнул Илья, — тогда непонятно.
— Непонятно что? — уточнил Летягин.
— Непонятно, что вам самим может быть в этом деле неясно."
"— Знаете ли, — подполковник обменялся быстрыми взглядами с Шестаковой, — мы ведь люди простые, провинциальные. Надо сказать, что и Среднегорск — это тоже, в некотором роде, провинция, особенно если смотреть из глубин Московских колец, но ведь это одновременно и столица.
