В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
— Неужели такая голодная?
Идеально вымытые мисочки Рокси стояли на своем месте. Лунин вздохнул, только сейчас сообразив, что не догадался послать Светочке хотя бы сообщение о том, что выезжает. Взгляд его упал на лежащий на столе тетрадный лист. Прочитав написанные на нем несколько строчек, Илья растерянно пробормотал:
— Неправильно все как-то. — Затем, насыпав болонке в одну миску сухого корма и наполнив водой другую, вслух спросил: — Вот что она там могла видеть? И когда съездить-то успела?
Не дождавшись от приступившей к трапезе болонки никакого ответа, Лунин открыл дверцу холодильника.
Heroes don’t cryHeroes don’t cry, —
раз за разом повторял Клаус Майне.
Высыпав всю пачку в закипевшую воду, Илья достал из кармана телефон и открыл список контактов быстрого вызова.
Heroes don’t cry
Выключив радио, Илья перевернул лежащий перед ним тетрадный лист и схватил с подоконника ручку. Торопливые, неровные строчки одна за другой стали ложиться на исчерченную в клетку бумагу. Перечитав написанное, Илья отложил ручку в сторону и потянулся к телефону.
Удалив номер Шестаковой, Илья еще раз перечитал написанное.
Я твой герой, ты моя гильотина,Разрубаешь мне душу на две половины,Разрывается сердце, когда рубишь мне шею,Не бегут ведь герои, и я не сумею.Знай, герои не плачут, когда кровь из ран хлещет,Когда стерва-удача врагу рукоплещет,Когда лезвие блещет, а дамы бледнеют,Не сдаются герои, я тоже не смею.
