В комнату хлынул свет, заставляя голову Лунина гудеть как будто она была залита молотком. Одиноко стоящий человек смотрел на него, ждал ответа — но ответить было трудно, словно язык превратился в твердую шерсть. Лунин медленно приподнялся и ощутил, как тяжелые веки наконец-то открылись, освещая палитру бесконечных догадок и неизвестностей перед ним....
— Скажите, вот если рассматривать ситуацию сугубо теоретически, может так быть, что убитая в тот момент, когда ей нанесли удар, сама держала в руках эти часы?
— Теоретически? — с усмешкой прищурилась Шестакова.
— Ну да, вот смотрите. — Илья достал из кармана ключи от квартиры. — Я начинаю падать, разжимаю руку, ключи летят мне под ноги.
При этих словах Лунин неожиданно повалился на землю и жалобно застонал.
— Как вы натурально падаете. — Ирина Владимировна с опаской сделала шаг к нему и опустилась рядом на корточки.
— Камни тут очень острые, — признался Лунин, болезненно сморщившись и пытаясь опереться на локоть, — посмотрите, где ключи лежат.
— Вот они, ключи ваши. — Шестакова вытащила связку у Ильи из-под ног. — Вы что, рухнули для того, чтобы доказать, что убитая сама часы уронила?
— Ну а что, убедительно ведь? — Кое-как поднявшись, Илья попытался отряхнуть себе спину.
— Не то слово, — засмеялась Ирина Владимировна, — а чтобы доказать, что и самоубилась она тоже сама, вы себе по голове чем-нибудь тяжелым гвазданете? Жаль, палок поблизости не видно.
— Я думаю, на сегодня следственных экспериментов достаточно.
Илья послушно замер, немного раскачиваясь после каждого полученного по спине удара ладони.
— Немного чище стало, но все равно лучше все постирать. — Лунин не знал, умышленно или нет, но последний хлопок угодил ему по ягодицам. — Стиральная машинка в вашей квартире имеется?
— Вроде была, — кивнул Илья, — даже утюг есть, так что завтра буду при полном параде.
— А с делом вы сегодня знакомиться собираетесь?
— Собираюсь. Надеюсь, моя грязная спина не смущает вас до такой степени, чтобы помешать этим планам?
— Надейтесь, — усмехнулась Ирина Владимировна и направилась в сторону автомобиля, предоставляя Илье возможность рассматривать ее безупречно чистую и столь же безупречно прямую спину.
Усевшись за руль, Лунин уже потянул на себя дверь, когда услышал удивленный женский голос:
— Илюша?
Начатое движение руки было уже не остановить, и дверь с шумом захлопнулась.
— Вы к ней разве не выйдете?
Илья не разобрал, чего в голосе Шестаковой было больше, удивления или упрека.
— Нет, — Лунин дернул рычаг переключения скоростей со стояночного режима, — я здесь не ради нее.
