В потемневших под окном квартирах мерцали тусклые лампочки, а мимо шел дым от запертого подъезда. Я, ошарашенная и непостижно напуганная, ползла вдоль парапета на уровне 15-го этажа, приговаривая хруст снега под сапогами – не хрустеть же. Здесь пылал огонь и мрак, а я была лишь его носильщиком по высоте....
А сейчас вот того… реабилитируется во всех позах…
– Сомневаюсь. У него принципы…
– И ты их все успела выучить за эти пять лет, – с ноткой легкого ехидства заметила обладательница сопрано.
– И что с того? – вдруг неожиданно яростно рявкнула вторая, а я поняла: разговор этих двух адепток был затеян не трёпа ради. Первая, в лучших традициях заклятой подруги, с которой и врагов не надо, видимо, решила потоптаться на больной мозоли второй, гундосенькой.
И следующие слова это подтвердили."
"– Да так, ничего. Ты же в него с первого курса была влюблена, и в начале года у тебя такой шанс был… Но кто-то, похоже, опередил…
– Слушай, Мили, еще одно слово – и я буду скорбящей подругой на похоронах, – с намеком отозвалась гундосенькая.
– Ладно-ладно, извини. Зачем же так горячиться-то? – тут же пошла на попятную обладательница сопрано.
Раздался плеск воды. Похоже, эти две открыли вентили. Но сквозь звук шумящего душа я расслышала многообещающее:
– А с этой любительницей метить чужих парней я разберусь…
– Думаю, не ты одна, Вири, хочешь встретиться с ней наедине в темном коридоре.
Не надо было быть пифией, чтобы догадаться, кто из этих двух относится к первой половине, а кто ко второй.
– Главное, чтобы, когда с новой пассией случится какая-нибудь неприятность, ты не теряла времени и не стояла в стороне, глазея на своего Дэнчика, а действовала.
– Без тебя не знаю, – буркнула гундосенькая.
А затем раздался скрип вентиля и шум воды усилился. А я же, чувствуя себя вором, на цыпочках прокралась в раздевалку и быстренько переоделась. Вот мало мне было проблем, Дэн мне еще подкинул со своими поклонницами. Нет чтобы быть каким-нибудь серым, невзрачным адептиком, на которого без слез не взглянешь.
Зато новость меня взбодрила лучше холодного душа. Я мигом переоделась в униформу, завязала волосы в хвост и поспешила в комнату. Схватила там сумку с тетрадями и учебниками, глянула на расписание и помчалась на первую лекцию в аудиторию номер сто семь главного корпуса.
Вот только с ее поиском случилась загвоздка. На первом этаже двери были пронумерованы по порядку от сто первой до сто шестой. Потом то ли случился какой-то конфликт интересов, то ли передел территории и цифр, то ли просто мистика, но стразу за сто шестым шел сто девятый. Куда аннигилировались сто седьмой и сто восьмой – было загадкой.
