В романовском лунном свете, девушка с нежными светлыми волосами и выразительными голубыми глазами скрывает слезы. Её умоляющий вздох будит чарующую магию, в воздухе повисает тонкий аромат розового ландыша, и кажется, что сама ночь прислушивается к её грусти.
А когда всю сознательную и не сознательную жизнь обходился без нее — проще взять швабру и вымыть пол, чем скрючивать пальцы в жесте активации какого-нибудь заковыристого заклинания.
Вот я и развлекалась, освобождая дом от пыли, накопившейся за время каникул. Сначала привела в порядок спальни и рабочий кабинет Валико, потом устроила мордобитие паучкам и паутине в гостиной, подсобных помещениях, на крыльце и вокруг оного. Кухню оставила напоследок, решив, что центр дома у нас будет находиться именно там.
— Ангел! Ты где?!
Я выглянула в коридор. Валико стоял у входной двери, и вид у него был…. Прямо скажем, свинья, выйдя из лужи, чище бывает.
— Откуда такое чудо-юдо?! — охнула я, бросаясь к брату.
И кто?
— А, ерунда, — отмахнулся он. — Тестировали полигон, и я сорвался в яму с грязью. Разленился за лето, форму слегка потерял. Ты принеси мне что-нибудь из одежды.
Пока Валь мылся и переодевался, я добыла из печи подрумянившийся тортик, заварила свежий чай, накрыла стол, и приготовилась получать комплименты."
"Однако брат был хмур. Торт разглядывал так, будто перед ним неразоблаченный шпион сидит. To есть, он-то, Вальен-таль, твердо убежден, что перед ним шпион.
Пришлось осторожно постучать брата по плечу.
— Ва-а-аль! Ау, солнце мое! Ты еще здесь, со мной, или уже на другую планету улетел?
— А? Что? Какую планету?!
— Да почем же мне знать — какие планеты в ваших небесах светятся. Что-то случилось?
Валь снова уставился на торт.
— Ва-аль! Это не шпион. Это торт. На него не надо смотреть, его надо есть. И чаем запивать….
