Несколько секунд смотрел во влюбленные, восторженные глаза, захлопнул крышку ноутбука, погружая комнату в темноту, придержал Аню за талию, помогая повернуться лицом к себе, перебросить ногу через его бедро, чтобы оказаться на коленях, дождался, пока сожмет плечи, пробрался под пояс халата, сначала притягивая еще ближе, потом поглаживая теплую нежную кожу, не поцеловал даже, а просто подразнил касаниями ее тут же раскрывшиеся на выдохе губы.
— Я становлюсь с тобой слишком разговорчивым, зайка. Мне это не нравится.
Заключил, чтобы решить проблему очень по-своему.
* * *Вопреки Аниным ожиданиям и Корнеевым планам прогулочный понедельник начался не так рано, как хотелось бы. Не потому, что они все никак не могли друг от друга отлипнуть, а потому, что Корней наконец-то спал.
Проснувшись за пару минут до заведенного на восемь часов будильника, Аня поняла, что тормошить Высоцкого слишком жалко. Настолько, что без сомнений пошла на «должностное преступление». Потянулась аккуратно за телефоном Корнея. Дождалась, когда начнет звонить… И отключила.
Он пошевелился во сне из-за звука, но глаз не открыл. Несколько будто сомневающихся вдохов… А потом снова задышал ровно и глубоко.
Аня лежала рядом до десяти, будто сторожа этот его долгий сон. Смотрела и раз за разом соглашалась с собой же — неважно, где они вместе. На прогулке или в постели. Важно, что он — на расстоянии вытянутой руки. Что можно слушать его дыхание. Смотреть на то, как немного поднимается спина (ведь спал он снова на животе, отвернувшись к окну), как солнечные лучи и тень от занавесок «размечают» плечо, деля территорию… На затылок со слегка отросшими волосами.
Проснулся Корней сам. Все же пожурил Аню, что не разбудила… Но не сильно.
Довольно быстро собрали вещи, успели на завтрак. Прежде, чем выехать, Аня снова стояла посреди номера, крутила головой… Понимала, что скорее всего никогда больше здесь не побывает, но хотела запомнить на всю жизнь.
Свою первую Вену. Свое первое счастье.
Только ближе к полудню они оставили вещи на хранение, и действительно пошли гулять.
Аня рассказывала то, о чем начиталась в путеводителях, Корней то, что знал.
Прогуливаясь по центральной улице, остановились. Корней прошел бы мимо, но Аня не смогла. Потому что уличные музыканты. Потому что трое гитаристов…
В девичьем взгляде тут же зажегся огонь, мужской стрельнул иронией, но ничего колкого Корней не сказал. Стоял, слушал, позволял Ане делать то же, чувствуя легкое подрагивание пальцев в собственной ладони. Так, будто переживает за музыкантов, как за себя…"
"В какой-то момент вытащила руку, потянулась к сумочке, достала кошелек, оттуда купюру… Посмотрела на Корнея, как бы спрашивая… Он кивнул, чем подарил повод улыбнуться.