В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Проследовала за ним на кухню.
Опустилась на табурет спиной к столу, следя, как Высоцкий подходит к винному шкафу, достает, берет бокалы, штопор…
Подходит к ней, ставит на стол, откупоривает, наливает…
Смотрит, как Илона изящным движением придерживает свой бокал за ножку, раскачивает вино, втягивает аромат, снова бросает взгляд на Корнея — немного лукавый, слегка одобрительный.
Сама тянется бокалом к тому, который держит он. Легко касается, потом к губам…
— Как жизнь? — пригубила, поставила, снова посмотрела… Прямо, легко усмехаясь, не тушуясь и даже не пытаясь делать вид, что она не в курсе.
Конечно, в курсе. Иначе не пришла бы. И даже откуда Корнею не было интересно. Может, ждала. Может, случайно узнала… Какая разница-то? Важен результат… Она здесь. Он впустил. Поит вином. Смотрит. Думает. Чувствует близость конца. А вот жалости не чувствует. Действительно очень устал.
— Плохо, — Корней ответил честно, делая еще один глоток. На сей раз уже не дожидаясь ее. Смотрел на жидкость в бокале, зная, что она смотрит на него.
— Ушел олененок? — и спрашивает… Неожиданно, но без злорадства. Немного склонив голову. Спокойно воспринимая, что Корней кривится, допивает залпом. Ставит на стол. Делает шаг в сторону, упирается руками в столешницы — острова и гарнитура, смотрит в ответ на нее с новой усмешкой.
— Все, как ты хотела, Илона. Все, как обещала. Сам все испортил. Этими руками. — Поднял одну, покрутил, а потом снова опустил на прохладное дерево. — И ненавижу. Себя. Надеюсь, хотя бы ты теперь довольна…
Сказал без сарказма и желчи.
Забросила ногу на ногу, снова привлекая к ним внимание… Потом посмотрела в лицо мужчины, которому когда-то абсолютно искренне желала проснуться однажды именно в такой реальности…
— Может простит еще? Я бы тебя простила…
Сказала, видела, что Корней закрывает глаза, выдыхает, потом снова смотрит…
— Вряд ли.
Дальше они снова молчали. Илона тянулась к бокалу, делала небольшие глотки, раскачивая рубиновую жидкость по стенкам. Корней следил за ней. Пристально. Внимательно. Так, что пугливая зайка давно пятнами пошла бы от смущения. Не выдержала бы — поперхнулась. Сбежала. Заикаться начала бы. А Илоне все равно. За ней можно следить. С ней вообще во всем ведь легче.
