В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
И умом же понимал, что не надо было позволять себе вот так с ней сейчас… Жестко. До слез опять. Не надо. Хочет время — дать время. Ей может понадобиться больше, чем кому-то другому. Но как с собственным отчаяньем-то справиться?
Правду ведь когда-то говорил. Он не умеет с болью жить. Не научился. И учиться не хочет. Хочет Аню рядом. Чтобы, как раньше. Чтобы спокойно. Тревожно, но все равно спокойно. Ругать ее. Вычитывать. Сердцем замирать, когда смотрит своими глазищами.
Корней моргнул, наконец-то глянул на шефа, который все это время смотрел на него.
Усмехнулся, произнося:
— Устал… Немножечко… — сжал мячик со всей силой, положил рядом на диване, откинулся, закрыл глаза, вжал сложенные замком пальцы в лоб…
Действительно устал так, что сил больше нет. Бороться и с ней, и с собой. Может пора принять? Может вот сегодня — та самая точка невозврата? Она не хочет. Она боится. Она не способна простить.
Он тоже не простил бы, наверное.
— Я уволиться думаю, Ярослав… — Корней сказал, на сей раз глядя уже в потолок.
"Думал не то, чтобы долго, но озвучивать не собирался, пока окончательно не решит. Потому что… Это тоже об истериках. А значит, не о нем. Но сейчас произнес… И не пожалел. Почему бы не пойти тем же путем, каким пошла Аня? Она все нахрен рушит — он тоже может. Да и… Он уйдет — она сможет остаться. Хотя бы в переход свой вонючий не попрется опять.
— Из-за девочки? — Самарский не бросился убеждать. Спросил спокойно. Даже ответ вряд ли ждал.
Корней же снова закрыл глаза, сглотнул. Себе ответил. Конечно, из-за девочки. Он же не железный. Видеть и понимать, что никогда больше… Не взглянет тепло, к себе не подпустит. Что если у них когда-то что-то случится — чисто потому, что он не сдержится, поведет себя, как урод, а она остановить не сможет или не захочет сразу. А дальше станет еще хуже…
Что надо наконец-то взять мусорные мешки и вещи упаковать. И вывезти к херам. К бабушке. Пусть разбираются… Ланцовы.
— Я не подпишу, Корней.
— Переключиться…
Корней не спорил. Повторил, пробуя слово на языке. Понимая, что он был бы не против. Только бы тумблер найти. Она вот нашла как-то. Качественно стерву включила. Только с ним вряд ли поделится секретом.
— Анька решила уволиться. В понедельник не выйдет уже. Съехала от меня. К бабушке не вернулась. Где живет — неясно.
