И температура отсюда тоже… — она зачем-то пытается списать на природу… Причем понятно — все. В частности и ночные слезы. Но Корней никак не реагирует. Потому что очевидно — это не природа. Это люди.
— Просто померяй. Напишешь. А потом спи. Я ушел.
Дав себе еще несколько секунд, чтобы «сфотографировать» на память Анино лицо вот сейчас — измученное — Корней прикрыл на секунду глаза, а потом действительно вышел.
Из спальни. Из квартиры. По дороге на работу набрал Артура… Тот, как всегда, взял практически сразу…
— В десять зайди ко мне…
Отреагировал сдержанным «хорошо», на довольно требовательное обращение начальника. Корней не сомневался — если раньше еще мог бы позволить себе немного задержаться, то после звонка — ни за что.
Был в офисе раньше. Впервые за все время работы здесь — в джинсах и пуловере, а не костюме. Наверняка кого-то этим удивил, но было плевать.
Зашел в кабинет, остановился у окна, смотрел на постепенно оживающий город, думал… О хрупкости. О слабости. О жестокости. О том, как можно было такую вырастить…"
"Ровно в десять обернулся, услышав стук в дверь. Кивнул вошедшему Артуру, дождался, пока подойдет к столу, сядет в кресло, посмотрит вопросительно…
— Какие у Ланцовой проблемы, Артур?
— В смысле? — видел, что подчиненный замешкался. Свел на переносице брови, не совсем понимая…
— К ней кто-то пристает? Ей чем-то вредят? С кем-то конфликт? Только не говори, что не в курсе, Артур. Это очень важно. Пожалуйста. Напрягись.
Артур кивнул, опустил взгляд на руки. Мешкался, видимо. Но, благо, недолго. Потому что почти сразу снова посмотрел на начальника, кивнул, а потом сказал:
— У нее с ассистенткой Самарского конфликт. Она ее… Жестко, Корней Владимирович…
* * *Офис успел ожить к тому времени, когда из кабинета Высоцкого вышли двое. Артур и сам Корней. Бросил подчиненному напоследок: «спасибо. Работай. На связи». Даже кивка не ждал, сразу развернулся, направляясь в сторону приемной Самарского.
Сорваться не боялся. Как ни странно, чувствовал себя исключительно хладнокровно. Спокойно. Уверенно.
Слушал рассказ Артура и понимал, что о чем-то подобном стоило бы догадаться и самому. Потому что нельзя бросать зайку к змеям и требовать: «выгребайся». Не выгребется. Убьется только.
Олеся, конечно же, была на месте.
И если изначально Корней хотел просто ее миновать. Чтобы не убить. Все так же — спокойно и хладнокровно, но она сама…
— Ой, К-корней… В-владимирович…
Обратилась, запинаясь, когда он пересек приемную, оказался непосредственно у двери генерального. Застыл, выдохнул, повернулся…
Знал, что лучше всего просто проигнорировать.