Выпила утренний кофе, глядя из окна вниз под подъезд и понимая, что машины Высоцкого под домом нет…
Было тревожно. Иногда становилось практически страшно, но Аня понимала, просто нужно ждать. Иногда просто нужно ждать.
Чтобы отвлечься — взяла гитару. Сидела в гостиной, разыгрывалась, занимая пальцы и мысли, то и дело поглядывая на телефон, лежавший на журнальном столе. Хотела… Чтобы хотя бы позвонил. А лучше — вернулся.
Когда услышала, что в замке проворачивается ключ, без преувеличение выдохнула.
Отложила гитару, поднялась, пошла навстречу…
Просканировала взглядом, поняла, что что-то в нем ее безумно смущает, вот только… Неясно, что…
Разулся, скинул куртку, улыбнулся даже. Коснулся губами щеки, зачем-то пошел на кухню…
И она за ним. Остановилась, следила, как он моет руки. Тщательно. С мылом. Показалось, что вода розоватая…
Тянет бумажные полотенца, промакивает, смотрит на Аню, когда она на полотенца… Которые Корней комкает, выбрасывает в урну, упирается руками в столешницы — кухонного гарнитура и острова…"
"— Как пробежка? — Аня спросила, сглотнув, практически заставляя себя перевести взгляд на его лицо, чувствуя, что сердце бьется в горле… Знала, что в ее взгляде все читается. И что он это видит…
Смотрит прямо. Может быть даже жестко. Но это… Остаточное…
— Хорошо. Удачно я бы даже сказал.
Отвечает спокойно, продолжая смотреть Ане в лицо, когда она вновь опускает взгляд на костяшки. Сбитые. С парой вновь набухших капель крови…
— Ты голодный? — и пусть выглядит это сюрреалистично, но Аня задает вопрос так, будто… Будто ничего не произошло.
— Да. — И Корней отвечает так же.
— Ты что-то легкое хочешь или… Мне Ольга подсказала. Я научилась стейк жарить, как тебе нравится. В холодильнике есть. Я могу… Быстро…
Пытаясь говорить так, чтобы звучало хотя бы нормально, Аня вновь посмотрела в лицо. Ненадолго. Потому что сложно. Потому что он не отошел еще. Он злой до сих пор.
— Стейк будет отлично.
Говорит отрывисто. Не двигается, когда Аня делает шаг к нему, не убирает руку, когда она тянется… Касается чуть выше сбитых мест, шепчет…
— Обработать надо…
— Не надо. Все нормально.
Корней же тянется губами к ее виску, не целует, просто прислоняется, дышит, скорее всего закрыв глаза. Успокаивается… Аня накрывает его кулак своей ладонью. Ей больно. Ей страшно. Она снова чувствует себя… Виноватой. Но даже сказать толком ничего не может. Понимает — сейчас это опасно.
— Зачем, Корней? Он же… Ушел уже. Он же… — Готовясь к тому, что он может взорваться, Аня снова шепнула, жмурясь. Только вот… Этого не случилось. Он продолжал просто дышать, шевеля волосы, щекоча не только кожу, но и нервы.
— Ему было сказано не подходить к тебе. Он подошел. Это мое дело, Аня. Не лезь.
Сдержать каскадный вздох не удалось.