В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
И ничего больше не делает, пока Аня сомневается… Только гладит. Только смотрит. Только дышит — глубоко и ровно. Совсем не так, как она…
Чье сердце трепыхается, как у чертовой зайки… Тело сдается, а разум… Прячется в туман.
И когда это происходит, Аня не отвечает даже — просто снова тянется к нему. Целует уголок губ, мажет по рту, легко прикусывает кожу… Так же, как в лифте… И чувствует у себя такую же яркую реакцию… Дрожь и трепет…"
"Усиливающиеся с тем, как мужские руки спускаются, подхватывают под ягодицы, сам Корней разворачивается, опуская девушку уже на тумбу.
Так, что они оказываются лицом к лицу. Глаза в глаза… Испуганные зеленые в серьезные карие… Широко открытые в слегка прищуренные.
И снова губы к губам, а мужские руки ложатся на девичьи колени, разводя их, параллельно скатывая ткань платье по бедрам…
Аня судорожно пытается упереться ступнями в выступающие ручки ящиков, но ноги соскальзывают с гладкого дерева…
Это не укрывается от внимания Корней.
Сначала туда, где его руки с силой сжимают бедра, обтянутые черным капроном, потом вместе со взглядом те самые руки возвращаются к коленям, скользят по икрам до щиколоток, сжимают, устраивают устойчивей… И обратно по «маршруту», на сей раз умудряясь оттолкнуть колени еще дальше друг от друга, что позволяет самому мужчине вклиниться между ними, стать ближе…
Пальцы же задирают платье все выше и выше… И в какой-то момент Аня понимает, что ее ждет полный провал… Дергается, снова пытается свести колени, снимает руки с шеи Корнея, чтобы поймать его раньше, чем дойдет до голой кожи на бедрах… Да только не успевает…
Замирает, когда Корней нащупывает резинки, задерживается на кружеве…
Хмурится, смотрит в Анино лицо… И сузив глаза скользит дальше…
— Вот дурочка…
Произносит, наверняка видит, что Анины глаза расширяются, что она все же накрывает его руки своими через ткань платья, явно собираясь снять их, а потом увернуться, спрыгнуть, сбежать, но не дает.
— Я просто хотела… Чтобы красиво…
Ни сам не двигается с места, ни ей не дает сдвинуть руки.
