По тебе видно, большого зла не сделаешь… Жесткий. Ну и что? Порыдает немного, успокоится. Это жизнь. В ней такое случается. И не такое тоже. Матери помогла зато. В тепле будет. Сытая. Я о такой жизни в ее возрасте и мечтать не могла…
— Так ты из благих намерений, получается, продаешь?
— А ты покупаешь из каких? Хочешь затыкать ей рот деньгами — затыкай. Только деньги дай сначала.
— Надоест раньше времени — отдам кому-то.
Это было последнее, пожалуй. Вот только и тут без дна.
— Да пожалуйста… — потому что Анфиса отмахнулась. Взяла из рук Корнея текст расписки, пробежалась взглядом.
Подняла его на мужчину…
— Надеюсь на вашу честность, Корней Владимирович. — Поставила росчерк. Получила конверт. Открыла его. Не доставала деньги. Пересчитала вложенные. Кивнула…
Корней встал из-за стола, смотрел на Анфису сверху-вниз, складывая расписку, пряча в карман.
— На глаза мне попадешься — урою.
Сказал без угрозы. Просто констатировал. И не удивился, когда женские губы растянулись в улыбке.
— Не надо пытаться обелиться за мой счет. Возвыситься. Все честно, Корней. В сделке всегда две стороны. Ты купил ее себе, как вещь, ну так пользуйся, а не меня учи, как жить.
— А ты родного ребенка продала. Сдыхать будешь — вспомни об этом.
* * *Корней и сам бы не сказал, как доехал домой.
Так противно ему не было никогда в жизни. Он впервые, кажется, чувствовал себя немного Аней, которая не может мириться с тем, какие в мире существуют люди-твари. Какие жадные. Какие ничтожные. Какие уродливые.
— Ань, ты дома?
Вошел в квартиру, стянул куртку, кроссовки, пошел по коридору. Почему-то сердце вырывалось из груди. Очень страшно и очень важно было ее сейчас увидеть.
Утром, едя на встречу, он надеялся, что после станет легче. По факту же… Практически невыносимо. В голове свои слова. И ее слова. Перед глазами — самая чистая в мире девочка.
Спокойствие которой стоит всех денег. Душу которой ранить нельзя. Слишком хрупкая."
"Рожденная матерью, во взгляде которой он ни разу не увидел ни боли, ни раскаянья. Ничего, кроме нетерпеливой жадности. Она пришла за деньгами — она получила их.
Ей все равно до Ани. Абсолютно все равно.
— Дома, конечно… Где мне еще бы…
Зайка вышла из спальни, улыбаясь. Вот только даже не договорила. Корней сгреб ее в охапку, прижимая изо всех сил к груди. Так, что перехватывает дыхание. Так, что она не может обнять в ответ. Так, что определенно чувствует — его трясет.
Он вжимается лицом в ее волосы, жмурится, обхватывает еще сильнее, дышит…
— Что такое, Корней? Что случилось? Корней… Слышишь…
Аня пытается достать руки, но он не дает. Держит в объятьях, боясь… Отпустить. Боясь, что рассыплется. Что когда-то узнает… Очень сильно боясь.
Не жалея о сделанном. Но понимая, что она этого не заслужила.