— Устала…
Аня выдохнула последнее слово так, будто оно должно было все объяснить. Алина же могла только догадываться. В подробностях произошедшего она так и не разобралась. Просто поняла — все плохо. И все кончено. И Аня… Сходила говорить с Ольшанским об увольнении.
Сейчас же они шли по коридору в сторону своего опенспейса. Аня — глядя перед собой, забывая моргать. Бледная и серьезная. Инертная даже. Алина — не знающая, что сказать, как помочь, как переубедить… И стоит ли. Ведь неважно, насколько сильно ей не хочется отпускать Аню, если Ане в ССК плохо.
— Подумай еще, детка. Пожалуйста… Ты… Ты мне нужна…
И доступный ей максимум — это попытаться подбодрить. Взять Аню за руку, сжать холодную ладонь с силой, улыбнуться… Понадеяться, что и в ответ ей тоже улыбнутся, но нет. Только растерянный взгляд на руки, а потом…
Безошибочный через плечо. Как всегда, когда Высоцкий где-то рядом…
Алина моментально почувствовала дрожь, передавшуюся от Аниных пальцев, а потом следила с замиранием сердца, как он идет в их направлении. Не смотрел, но…
Чем Высоцкий становился ближе — тем ощутимей Аня подрагивала. Настолько очевидно, что Алине хотелось дернуть подругу на себя, прикрыть, спрятать… Чтобы мужчина прошел мимо, даже не глянув…
Вот только он остановился рядом, сжал с силой Анин локоть, не говорил ничего — ни Ане, ни Алине. Просто посмотрел первой в лицо, кивнул в сторону… Туда, где ответвление коридора и тупик.
Аню прошил новый приступ озноба, Алина сжала ее руку сильнее, готова была отстаивать до последнего, но пришлось отпустить. Ведь Аня сама разжала пальцы.
Быстро посмотрела на подругу, а потом исполнила молчаливый приказ Высоцкого. Потому что на просьбу это похоже не было…
* * *Корней сжимал Анин локоть сильнее, чем стоило. Сам понимал это. И сам же себя не тормозил. Боялся ли, что взбрыкнет, откажется? Нет, конечно. Просто… Хотел хотя бы вот так убедиться в том, что она существует. Мучает, убивает постепенно, отдаляется, но существует в реальности, а не в его больной голове. Потому что иногда он начинал сомневаться. А вдруг приснилось?
Они остановились немного в стороне от снующих людей.
Корней видел, что девочка-подружка никуда не ушла. Осталась стоять там же, где он украл у нее Аню. Смотрела на них. Будто с опаской… Как на шухере стоит, ей-богу. И тоже бесит. Потому что поймать Аню саму стало практически нереально. А иногда скулы сводило, как хотелось… Поймать, замкнуть в кабинете… Или просто в машину затолкать. Привезти домой. На все замки. От всех спрятать. Только себе оставить. Потому что его солнце должно светить. Для него одного. Ему плохо жить в темноте. И посрать на права.