В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Так же, как ранее к себе, развернул девушку, придал легким шлепком импульс двигаться в нужном направлении…
Понял, что тот самый шлепок ее немного отрезвил.
Аня дернулась в сторону двери, оглянулась…
Поймала взглядом все так же лежавшее на тумбе белье…
Сгорела бы от стыда, проснись она утром и обнаружь его здесь же. Поэтому метнулась, схватила, спрятала за спину, нещадно краснея от вновь нахлынувших воспоминаний и от того, что тело по-прежнему отзывалось… Будто до сих пор чувствовало касания рук — нежные и требовательные.
Понимая, что краснеет с каждой секундой все больше, а Корней все же тянется к включателю, чтобы зажечь свет, снова развернулась, почему-то неистово мечтая побыстрее скрыться в спальне…
Но не успела.
Оклик остановил ее в тот же миг, как пришлось зажмуриться от излишне яркого свечения над головой.
— Аня…
— М-м-м? — она оглянулась просто, посмотрела мужчине в лицо… Не сдержалась, опустила взгляд, снова фокусируясь на его пальцах… И снова нещадно краснея…
— Ты детей хочешь? — услышав вопрос, удивилась.
Корней видел, что Аня замешкалась. Надеялся, что приказ ее вразумит. Но вышло немного иначе. Она несколько секунд так и стояла — вроде бы спиной к нему, но глядя… Как-то по-особенному влюбленно. Благодарно и трогательно.
— Спасибо тебе. За все спасибо. Ты самый лучший. Самый-самый-самый лучший. И самый любимый. Спасибо… Спасибо…
Шептала так горячо, что вызвала этим у Корнея какой-то новый… Незнакомый еще трепет. Такой, что хочется сжать сильнее, снова коснуться губами виска и произнести в ответ честное:
— Ты достойна лучшего, Аня.
* * *Послеобеденное время следующего дня Корней проводил у себя в кабинете. Пробегался взглядом по отчету, который должны были отправить Самарскому, окончательно вычитывая, периодически поглядывая на часы. Знал, чего ждет. Даже знал, как это будет… Но не форсировал сам.
Услышав тихий стук в кабинет, не удивился. Не разозлился, что дверь открылась раньше, чем он произнес «войдите».
