В пространстве, где сердца часто звонят от боли, Аня боролась за саму себя. Корней, холодно цепляющийся за последние надежды, молчал, но его взгляд говорил о решимости. Тяжелый душевный бой, где каждый слово имеет значение, вписывался в атмосферу таинственной и напряженной любви....
Только вздрогнула, когда он снова не долбанул даже — просто с силой вжал кулак в то же место в стене…
— В чем твоя гордость, Аня? Чем хуже — тем лучше? Вот твоя гордость? Я. Тебя. Не. Покупал. Понимаешь? Знаешь, куда я деньги засуну, если еще раз передать попытаешься?
Спросил практически шепотом, приближаясь к Аниному уху, вдыхая запах, по которому соскучился до волчьего воя… Которым надышаться невозможно. Который заставляет края живой раны кровоточить… Но он не пытается отвернуться. Пусть будет больно.
А вот Аня отворачивается, жмурится… Сжимает губы, закусывая их…
Когда Корней пришел на работу после командировки, она передала с Артуром конверт, в котором ключи и сраная записка с вопросом, как ему удобнее было бы получить деньги — полной суммой, когда Аня соберет, или можно частями. Он проигнорировал. Потому что знал — разговор о подобном закончится очень плохо. Но она не поняла намека. Попыталась дважды передать все через того же Артура. И если в первый Корней просто попросил подчиненного вернуть, то во второй вернул сам.
— Знаю…
Шепнула, жмурясь сильнее. Тогда, возвращая, он обозначил достаточно четко, чтобы Аня могла запомнить… И больше не пытаться.
— Не делай глупостей, Аня. Я тебя очень прошу. Не делай. Не руби ты. Сплеча и сук. Что ты творишь? Ради чего ты это творишь? Ты обижена? Ну так при чем тут ССК, работа, бабушка? Зачем ты всем делаешь плохо? Зачем ты себе делаешь плохо? Кого ты ненавидишь? Меня или себя? Мстишь ты кому? Себе?
Корней говорил, видя, что у Ани учащается дыхание…
Бил прицельно.
Он это понимал. Он сам жил так же. Только держаться пытался. Держаться и верить, что… Их попустит. С каждым днем надежда слабела. Но еще жила. Аня же… Будто убивала ее своими глупыми поступками.
Ольшанский между делом сказал, когда пересеклись на курилке. Зинаида позвонила полчаса назад…
— Я никому не мщу. Я просто…
Начала, но почему-то договорить не смогла.
Попыталась оттолкнуть его руку, внезапно всхлипнув. Настойчиво. Да только не получилось…
— Ань… — Корней окликнул, моментально сменив тон. Уже не требовательно. Прося будто.
Она же только головой замотала, отворачиваясь сильнее.
